Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– Это было состраданием, – попыталась возразить я.

– Частично, – кивнул он, и его прямолинейность застала меня врасплох. – Но не только. Ты плакала, когда думала, что я умру. Твои руки дрожали не от отвращения, когда ты меняла повязки. Ты могла уйти в любой момент, но осталась.

Его слова попадали в цель.

– И что из этого следует? – спросила я, стараясь сохранить твёрдость в голосе.

– То, что я хочу попробовать снова, но не так, как раньше. Тот брак был навязан нам обстоятельствами. Ты была пленницей, я тюремщиком. Это неправильная основа для… чего бы то ни было. Но теперь мы равны, теперь у нас есть выбор.

– И что ты предлагаешь? – прямо спросила я.

– Время, – ответил он без колебаний. – Возможность узнать друг друга заново. Не как враги, связанные политикой, а как мужчина и женщина, у которых есть шанс построить что-то настоящее.

Я изучала его лицо, ища привычные признаки принуждения или манипуляций, но видела только искренность и твёрдую решимость.

– У меня есть условия, – сказала я после паузы.

– Говори.

– Я остаюсь главой своего клана. Мои земли, мои люди, мои решения остаются за мной.

Киран на мгновение нахмурился, и я увидела, как в глубине его глаз мелькнула борьба. Для лорда, привыкшего к единоличной власти, это было непросто. Но затем он кивнул.

– Принято. Хотя привыкать к этому будет… интересно.

– Никаких древних традиций о послушании жены мужу. Мы равные партнёры.

На этот раз пауза затянулась дольше. Я видела, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки. Это шло вразрез с его воспитанием, с традициями его рода.

– Это потребует… корректировки взглядов, – наконец сказал он. – Но согласен. Равные партнёры.

– И если я скажу «стоп», если пойму, что это ошибка, ты отступишь. Без принуждения, без попыток переубедить.

Теперь в его взгляде мелькнуло что-то похожее на боль, но он подавил её.

– Это самое сложное условие, – честно признался он. – Магвайры не привыкли отступать. Но… да. Если ты скажешь «стоп», я остановлюсь.

Его прямота поразила меня. Я ожидала уговоров, обещаний, клятв. Вместо этого получила честное признание того, что мои условия нелегки для него, но он готов их принять.

– Тогда с чего мы начнём? – спросила я.

– С того, что узнаем, осталось ли между нами что-то, кроме воспоминаний о лесной избе, – ответил он. – Завтра вечером. Таверна на перекрёстке дорог. Нейтральная территория.

– Со своей охраной, – добавила я.

– Естественно. И я со своей. Пусть все видят – встречаемся как равные правители, а не как…

– Как бывший тюремщик с бывшей пленницей, – закончила я.

– Именно.

Мы стояли друг напротив друга под золотыми берёзами, и я поняла, что впервые имею дело с настоящим Кираном. Не с мужчиной, играющим роль великодушного лорда, не с политиком, произносящим красивые речи. А с воином, который ясно видит цель и готов за неё бороться, даже если это означает изменить себя.

– Хорошо, – согласилась я. – Один шанс.

Он кивнул, коротко и по-военному.

– Один шанс.

Мы пошли обратно к лагерю молча, но между нами больше не было того напряжения, которое существовало раньше. Была определённость: опасная, пугающая, но честная определённость.

Путь обратно в замок показался одновременно слишком долгим и слишком коротким. Долгим – потому что каждая минута тянулась, как час, пока я обдумывала произошедший разговор. Коротким – потому что хотелось отсрочить возвращение к повседневным заботам, к необходимости снова стать леди Леоной, главой клана, а не просто женщиной, которая только что согласилась дать шанс… чему?

Торвин ехал рядом, изредка бросая на меня взгляды, полные нескрываемого любопытства. Он видел, как я отошла с Кираном, видел моё лицо, когда мы вернулись. Старый капитан был достаточно мудр, чтобы не задавать прямых вопросов, но его молчание красноречивее любых слов говорило о том, что он всё понял.

– Миледи, – наконец осторожно заговорил он, когда башни замка показались вдали, – церемония прошла лучше, чем мы могли надеяться. Мир заключён, все свидетели довольны. Это большая победа.

– Да, – согласилась я, поглаживая шею Звёздочки. – Первый шаг сделан. Но впереди ещё много работы.

– Безусловно. Договор на бумаге – это одно, а вот заставить его работать на деле… – он помолчал. – Потребуется время, чтобы люди привыкли к новому порядку вещей.

Я кивнула, но мысли мои были заняты не политикой. Слова Кирана звучали в голове, как навязчивая мелодия: «То, что было между нами в лесу, было настоящим». Было ли? И что происходило со мной сейчас, когда при одном воспоминании о его голосе сердце начинало биться быстрее?

Самое странное, сегодня я не чувствовала той жгучей ненависти, что захлёстывала меня при мысли о Магвайрах. Словно та Леона, чьи воспоминания я носила в себе, вдруг затихла, затаилась где-то в глубине души, оставив меня, Елену, наедине с собственными чувствами. И эти чувства пугали меня своей неопределённостью.

Замок встретил нас торжественно. Весть о заключении мира разлетелась быстрее нашего возвращения, и во дворе собралась толпа: слуги, стражники, жители окрестных деревень. Все хотели видеть свою госпожу, которая сумела завершить войну без поражения.

– Леди Леона! – кричали в толпе. – Да здравствует мир!

Я улыбалась и кивала, играя роль триумфатора, но внутри чувствовала себя обманщицей. Они радовались политическому успеху, а я думала о том, как завтра вечером встречусь с мужчиной, который ещё недавно был моим врагом.

Следующий день начался рано. Обязанности главы клана не ждали, а после подписания мирного договора их стало только больше.

Первым делом я встретилась с маэстером Элвином в кабинете отца, который теперь стал моим. Учёный человек принёс целую стопку документов – торговые договоры, которые нужно было пересмотреть в свете нового союза.

– Миледи, – говорил он, разложив бумаги на массивном дубовом столе, – теперь, когда торговля с Магвайрами разрешена, нам нужно определить новые маршруты. Их горные перевалы дают кратчайший путь к восточным рынкам.

Я изучала карты, делала пометки, рассчитывала прибыли и убытки, но часть разума упорно возвращалась к воспоминаниям о вчерашнем разговоре. «Завтра вечером. Таверна на перекрёстке дорог».

– Также, – продолжал маэстер, – нужно решить вопрос с беженцами. Многие крестьяне бежали от войны в соседние земли. Теперь они хотят вернуться, но их дома сожжены, а поля заброшены.

Я заставила себя сосредоточиться на его словах. Люди важнее личных переживаний.

– Выделите средства на восстановление, – решила я. – Из запасов казны. И пусть Дункан организует раздачу зерна тем, кто не успел засеять поля до зимы.

После маэстера пришёл Торвин с отчётом о состоянии