Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– Доэрти! – крикнул он, и в его голосе не было гнева. Только что-то похожее на облегчение и… боль. – Я пришёл за своей женой!

И вся радость, всё облегчение, вся благодарность богам за то, что он жив – всё это в одно мгновение превратилось в острую, режущую боль. Словно кто-то взял раскалённый клинок и медленно провёл им по сердцу.

Своей женой. Снова.

После всего… Он снова приходит с армией и требует меня, как вещь, как собственность, которую нужно вернуть.

Ярость поднялась во мне горячей, обжигающей волной, смешиваясь с горечью разочарования. Как он смеет? КАК СМЕЕТ приходить сюда после стольких недель молчания и говорить обо мне, как о предмете, который можно забрать?

Слёзы радости превратились в слёзы гнева и боли.

– У ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕТ ЖЕНЫ, ЛОРД МАГВАЙР! – закричала я в ответ, и мой голос дрожал от переполнявших меня эмоций: ярости, боли, шока от того, что он жив, обиды после его слов. – Женщина, которую ты так называл, была твоей пленницей! Но её больше нет!

Я подняла меч отца, и солнечный свет заиграл на его лезвии. Руки дрожали не от страха, а от бури чувств, которая бушевала внутри.

– Перед тобой – леди Леона, глава клана Доэрти!

За моей спиной послышался одобрительный гул. Мои люди поддерживали меня, готовые сражаться за мою независимость против любого врага. Их поддержка дала мне силы выпрямить спину, несмотря на то, что внутри всё разрывалось на части.

Киран на мгновение замолчал. В его глазах промелькнуло что-то. Боль? Сожаление? Потом его губы тронула слабая улыбка, и в ней было столько горечи, что моё сердце снова сжалось.

– Я не хочу войны, Леона! – снова крикнул он, и теперь в его голосе слышалась усталость, которая отдавалась эхом в моей душе. – Я пришёл с миром!

– С МИРОМ? – я рассмеялась, и этот смех прозвучал горько, почти безумно. – Твои люди стоят на моей земле с оружием в руках, и ты говоришь о мире?

Я указала мечом на его войско.

– Если ты хочешь объединить наши кланы, – крикнула я, – то это больше не будет союзом хищника и жертвы! Приди с предложением! С планом, как примирить наши народы, враждующие веками! Приди с доказательствами своих слов, а не с мечом!

Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. А потом его губы тронула более широкая улыбка, такая, какую я помнила по тем дням в лесной избе.

– Я ПРИШЁЛ С ПРИМЕРОМ! – голос его обрёл прежнюю силу и уверенность. – Собственным примером!

Он соскочил с коня и сделал шаг вперёд, безоружный, с протянутыми руками.

– Ты спасла меня, когда могла уйти! – крикнул он. – Ты лечила мои раны, кормила меня, защищала от врагов! Я не видел в твоих глазах ненависти!

Он сделал ещё шаг, и теперь между нами было не более двадцати метров.

– Я в долгу перед тобой! – продолжал он. – И я готов заплатить этот долг! Но не как пленник перед победителем, а как мужчина перед женщиной, которая… Ты моя, Леона! А я твой! Не по древнему договору, не по воле наших предков, а по собственному выбору! Вот моё предложение! Союз, основанный не на страхе и принуждении, а на этом! На том, что между нами!

Он расставил руки, безоружный и уязвимый посреди поля между двумя армиями.

– Давай покажем им, как можно закончить эту войну! – крикнул он. – Вместе!

Я смотрела на него, стоящего одного посреди поля, и чувствовала, как рушатся стены, которые я так долго выстраивала вокруг своего сердца. Все мои планы мести, вся ярость, вся боль – всё это рассыпалось в прах под натиском одного простого осознания.

Он жив. Киран жив, и он пришёл не как завоеватель, а как… как мужчина, ищущий свою судьбу.

Но, увы, война ещё не была окончена. За моей спиной стояли люди, поверившие в меня, готовые умереть за справедливость. За его спиной армия, жаждущая мести за своего лорда. Один неосторожный шаг, одно неправильное слово – и поле зальётся кровью.

– Что ты предлагаешь? – крикнула я, и мой голос дрожал от напряжения.

– Переговоры! – ответил он. – Честные переговоры! Ты выбираешь место и условия! Я приду один или с кем скажешь! Мы поговорим как равные!

За моей спиной Торвин тихо произнёс:

– Миледи, это может быть ловушка.

Но в глазах Кирана я видела не ложь. Он рисковал всем: своей властью, своим войском, своей жизнью.

– Шатёр! – крикнула я после долгой паузы. – На полпути между армиями! Завтра на рассвете! Ты и двое твоих людей, я и двое моих!

– Согласен! – немедленно ответил он. – До завтра, леди Леона!

Он развернулся и медленно пошёл обратно к своим людям. А я осталась сидеть на коне, смотря ему вслед и пытаясь понять, что происходит с моим сердцем.

Ночь перед переговорами стала самой долгой в моей жизни. Я лежала на узкой кровати в своих покоях и смотрела в потолок, где тени от свечи плясали, как призраки прошлого. Сон не шёл. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его лицо – живое, измученное, но живое.

Киран жив. Это простое утверждение переворачивало всё, во что я верила последние месяцы: мою вину за его смерть, мою ярость на собственную неконтролируемую силу, мою решимость отомстить за него. Всё рушилось, как карточный домик на ветру.

Но как он выжил? Я отчётливо помнила ту избу, охваченную пламенем моей силы. Помнила, как он лежал без сознания, как огонь пожирал стены, как Гарет уводил меня прочь от пепелища. Никто не мог выжить в таком аду.

И всё же он стоял передо мной на том поле, плоть и кровь, а не призрак. Новые шрамы на лице говорили о том, что он действительно прошёл через огонь. Но кто-то спас его. Кто-то вытащил из горящих руин и выходил.

За окном в лагере Магвайров тускло мерцали костры. Их было много, слишком много для простого набега. Это была настоящая армия, готовая к долгой осаде или большой битве. Но Киран говорил о мире. В чём подвох? Что он скрывает?

Тихий стук в дверь прервал мои размышления. Я села на кровати, натягивая халат.

– Войдите.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл Торвин. Лицо старого капитана было мрачным.

– Не спится, миледи? – спросил он, подходя к окну.

– Слишком много мыслей, – честно ответила я. – Думаю о том,