Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– Мальчишка ничего не украл, – хрипло сказал он, не прекращая ковать раскалённое железо. – За это его повесили как уголовника. Какая справедливость?

– Справедливость вернётся, – тихо ответила я. – Но для этого нужны сильные руки и верные сердца.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела понимание.

– Я с вами, леди Леона, – просто сказал он. – Скажите только когда.

Встреча с ключницей Онорой была сложнее. Это была пожилая, осторожная женщина, которая помнила времена, когда неосторожное слово могло стоить жизни. Но когда я рассказала ей о планах Гарета, о том, как он предал отца, она заплакала.

– Я знала, что что-то не так, – всхлипывала она. – Марта никогда не умерла бы просто от горя. Она была сильной, как дуб. А капитан Олдрик… он бы никогда не бросил свой пост.

– Помогите мне отомстить, – попросила я.

– Да поможет мне Создатель, – прошептала она, крестясь. – Я помогу.

К концу третьей недели наша группа выросла. Торвин привёл ещё троих стражников, которых Гарет разжаловал или отстранил от важных постов. Дункан заручился поддержкой двух подмастерьев. Онора привлекла нескольких служанок и даже повара, толстяка Уилла, который ненавидел новый порядок за то, что Гарет сократил жалованье кухонной прислуге.

Но самым ценным приобретением стал молодой оруженосец Гарета, Джоффри. Парню едва исполнилось восемнадцать, но в его глазах жила ненависть взрослого мужчины. Его отец был одним из командиров отца, погибших в той роковой битве.

– Я знаю всё о планах лорда Гарета, – шептал он во время тайной встречи в заброшенной башне. – Знаю, кто из гостей будет вооружён, а кто нет. Знаю, где будет сидеть личная охрана.

– И что самое важное, я знаю, что он собирается с вами сделать, – добавил он, и его голос стал ещё тише.

– Что? – напряглась я.

– Как только вы родите дитя двух кланов, вы должны «трагически погибнуть». Несчастный случай на охоте или внезапная болезнь. Он говорил об этом с капитаном наёмников, который руководит его личной охраной.

Значит, я была права: живой я Гарету была не нужна.

Мы провели остаток ночи, уточняя детали операции. План был прост, но требовал точного исполнения. Во время пира, когда люди Гарета напьются и потеряют бдительность, мои сторонники должны были заблокировать выходы из большого зала. Торвин со своими людьми обезвредит личную охрану брата, а Дункан и его подмастерья захватят оружейную, чтобы никто не смог вооружиться и организовать сопротивление.

– А что с самим Гаретом? – спросил Торвин.

– Гарет мой, – холодно ответила я. – Я сама с ним разберусь.

Когда мы расходились, Джоффри задержался.

– Миледи, – неуверенно сказал он, – а что будет после, когда всё закончится?

Я посмотрела на него, на этого мальчишку, который потерял отца из-за алчности Гарета, и увидела в его глазах не только жажду мести, но и надежду на справедливость.

– После мы будем строить то, о чём мечтал мой отец, – сказала я. – Сильные, справедливые земли, где подданные служат не из страха, а из преданности, где правосудие не зависит от происхождения или кошелька.

Он кивнул и исчез в ночной тьме, как тень.

Оставшиеся дни промелькнули в лихорадочной подготовке. Каждый из заговорщиков знал свою роль. Каждый понимал, что ошибка может стоить не только провала операции, но и жизни всем нам.

А я репетировала свою речь, ту речь, которую произнесу после того, как Гарет падёт. Слова, которые должны будут убедить всех присутствующих в том, что справедливость восторжествовала.

Но ночами, лёжа в постели и глядя в потолок, я думала не о речах и планах. Я думала о Киране. О том, как он сгорел в той лесной избе, так и не узнав, что значил для меня. О том, что моя месть будет неполной, ведь настоящий враг был не Гарет, а моя собственная неконтролируемая сила.

Месяц пролетел в лихорадочном напряжении. Днём я была покорной сестрой, ожидающей ребёнка, а ночами заговорщицей, плетущей сеть восстания в тени каменных стен родового замка. Каждый день приносил новые детали плана, новые имена союзников, новые опасности.

Гарет тем временем готовился к своему триумфу. Большой зал украшали знамёнами двух родов: чёрными волками Магвайров и золотым львом Доэрти. По его приказу ковали новый герб, объединяющий символы обеих династий. В этом гербе лев держал в пасти волка, символика была красноречивой и циничной.

– Видишь, сестра? – говорил он, показывая мне эскиз. – История будет помнить этот день как начало новой эпохи. Эпохи единства и силы.

Я кивала и изображала восхищение, а сама мысленно добавляла ещё одну причину к длинному списку того, за что он должен ответить.

За неделю до пира в замок начали съезжаться гости. Лорды из соседних земель, купцы, которые надеялись получить выгодные торговые договоры, младшие дворяне, ищущие покровительства нового властителя. Замок наполнился голосами, смехом, звоном оружия и топотом лошадей.

Я внимательно изучала каждого прибывшего. Кто искренне поддерживает Гарета, а кто пришёл из страха или расчёта. Кого можно будет переманить на свою сторону, а кого следует опасаться. Торвин помогал мне в этом, его опытный глаз умел отличать настоящую преданность от притворной.

– Лорд Алистер из Каменной Гавани, – шептал он, когда мы наблюдали за гостями из окна башни. – Привёз всего десять человек охраны, хотя мог бы привезти сотню. Это значит, что он либо полностью доверяет Гарету, либо не считает его серьёзной угрозой.

– А лорд Родерик? – спросила я, указывая на грузного мужчину в богатых одеждах, который как раз въезжал во двор.

– Родерик хитёр. Он поддержит того, кто победит. Но его люди – наёмники, они будут сражаться только пока им платят. Если быстро показать им, что власть переходит к вам, они не станут сопротивляться.

Накануне пира Гарет пришёл в мои покои с особенно торжественным видом. Он принёс платье – роскошное одеяние из тёмно-синего бархата, расшитое серебряными нитями. Фасон был специально подобран так, чтобы скрыть мнимую беременность и подчеркнуть мой статус скорбящей, но достойной вдовы.

– Завтра ты будешь выглядеть как истинная правительница, – сказал он, любуясь платьем. – Все увидят в тебе силу и мудрость рода Доэрти, объединённую с наследием Магвайров.

Он подошёл к окну и посмотрел на двор, где слуги готовили последние украшения.

– После завтрашнего дня всё изменится, Леона, – продолжал он мечтательно. – Мы станем самой могущественной силой