Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– Вы оба хотели войны, – продолжал Киран, не обращая внимания на схватку. – Гарет – чтобы захватить власть в клане Доэрти, Валерий – чтобы сместить меня и стать лордом Магвайров.

Киран встал и обошёл стол. Теперь между нами не было никаких преград.

– Леона, – сказал он, и его голос стал мягче, – мы оба стали пешками в чужой игре. Но это можно исправить.

– Как? – спросила я, тоже поднимаясь. – Мёртвых не воскресить, пролитую кровь не вернуть.

– Но можно не проливать новую, – ответил он. – Можно показать всем, что древняя вражда может быть преодолена, что два клана могут существовать в мире.

Он протянул руку.

– Я предлагаю новый союз. Союз равных, основанный на взаимном уважении, а не на принуждении.

– И что вы предлагаете конкретно? – спросил Торвин.

– Союзный договор, – ответил Киран, не сводя глаз с моего лица. – Наши земли остаются независимыми, но мы поддерживаем друг друга против внешних угроз. Торговые соглашения, взаимная помощь в случае неурожая или стихийных бедствий. И… – он сделал паузу, – возможность для наших подданных свободно переходить из одного клана в другой, если захотят.

Это было революционное предложение. Никто в Северных землях не практиковал такой свободы.

– А что касается нашего брака… – начал он, но я перебила его.

– Оставим это, – резко сказала я, тут же мысленно выругавшись. Ненависть Леоны к Кирану была во мне еще слишком сильна. Те крохи чувств, которые возникли в избе, были еще малы, чтобы побороть то, что взращивали с раннего детства.

В его глазах мелькнуло понимание, и он кивнул.

– Конечно. Тогда давайте обсудим первые условия мира.

Мы провели в том шатре три часа, обсуждая детали возможного соглашения – каждый пункт, каждое условие, каждую гарантию. Торвин и Дункан задавали жёсткие вопросы, требовали уточнений и гарантий. Но постепенно контуры реального, работающего мира начали проясняться.

Когда мы, наконец, вышли из шатра, солнце стояло уже высоко. Обе армии с напряжением ждали результатов переговоров. Одно неосторожное движение, и поле могло залиться кровью.

– Мне нужно время подумать, – сказала я Кирану перед расставанием, – и обсудить предложения с советниками.

– Конечно, – кивнул он. – Сколько времени тебе потребуется?

– Три дня, – ответила я после размышления.

– Три дня, – согласился он. – А пока я отведу войско на лигу от ваших стен, в знак доброй воли.

Это было больше, чем я ожидала.

– Спасибо, – сказала я и направилась к своему коню.

– Леона, – окликнул он меня.

Я обернулась.

– Я рад, что ты жива, – тихо сказал он. – И что у нас есть шанс всё исправить.

Я не ответила, только кивнула и села в седло. Но всю дорогу обратно в замок я чувствовала его взгляд у себя за спиной.

Три дня пролетели как три часа. Замок жил в лихорадочном напряжении, все понимали, что от моего решения зависит судьба не только наших земель, но и каждого человека в этих стенах. Торвин созывал военный совет за военным советом, Дункан подсчитывал запасы оружия и продовольствия на случай долгой осады, а я металась между желанием поверить Кирану и холодным расчётом.

– Миледи, – сказал Торвин вечером второго дня, когда мы сидели в моих покоях за ужином, – я послал людей разузнать о том войске, что стоит в долине. То, что они рассказывают, не укладывается в голове.

– Что именно? – спросила я, отставляя нетронутую миску с похлёбкой.

– Дисциплина у них железная, – продолжал старый капитан, хмуря брови. – Никаких грабежей, никаких бесчинств. Даже за водой ходят к реке организованно, а не растекаются по окрестностям. Для армии, пришедшей мстить, это странно.

– А что говорят о самом лорде Киране? – поинтересовался Дункан.

– Вот это самое интересное, – Торвин наклонился ближе. – Говорят, что он часто смотрит в сторону нашего замка. Подолгу стоит на холме и смотрит.

Эти слова отозвались болью в груди. Я встала и подошла к окну. Там, в долине, мерцали огни лагеря Магвайров. Такие далёкие, но реальные. Как и тот человек, который ждал моего ответа.

На третий день я приняла решение.

– Собирайте совет, – сказала я Торвину утром. – Всех, кто участвовал в перевороте, и представителей от каждой важной группы в замке. Пусть услышат условия мира и выскажут своё мнение.

Большой зал, где всего несколько дней назад пролилась кровь, снова наполнился людьми. Но атмосфера была совсем иной: вместо праздничного веселья – напряжённое ожидание, вместо гостей в роскошных нарядах – суровые лица воинов, мастеровых, слуг.

Я встала во главе стола, там, где когда-то сидел отец, а потом недолго Гарет. Передо мной лежали условия мирного договора, которые Киран изложил письменно и прислал накануне.

– Мы клан Доэрти, – начала я, и голос мой звучал твёрдо, несмотря на волнение в груди, – три дня назад мы свергли предателя. Мы доказали, что справедливость сильнее страха, но теперь перед нами стоит ещё более сложный выбор.

Я подняла свиток с условиями.

– Лорд Киран Магвайр предлагает мир. Не капитуляцию, не покорность, мир равных. Послушайте условия и скажите, что думаете.

Я начала читать, и с каждым пунктом удивление на лицах собравшихся росло. Союзный договор между независимыми землями. Взаимная торговля без пошлин. Общая оборона против внешних врагов. Право подданных свободно выбирать, где жить и кому служить.

– Это… это неслыханно, – прошептал один из младших лордов. – Такого никогда не было в Северных землях.

– Именно поэтому это может сработать, – возразил Дункан. – Старые способы привели нас к войне. Может, время попробовать что-то новое?

Но не все разделяли его оптимизм. Поднялся Родрик, один из немногих старых воинов отца, переживших чистки Гарета.

– Леди Леона, – сказал он с сомнением в голосе, – это всё звучит прекрасно на бумаге. Но где гарантии, что Магвайры будут соблюдать эти условия? Что это не просто способ усыпить нашу бдительность?

– Справедливый вопрос, – кивнула я. – Но подумайте вот о чём: если бы Киран хотел нас уничтожить, разве стал бы он ждать? У него армия в несколько раз больше нашей. Он мог атаковать сразу после переворота, когда мы были ослаблены.

– Может, он просто хочет избежать потерь, – предположил кто-то.

– Возможно, – согласилась я. – Но разве это плохо? Разве мы не хотим того же?

Торвин встал со своего места.

– Миледи, – сказал он торжественно, – я служил вашему отцу тридцать лет, видел много войн, много смертей и скажу вам честно: если есть шанс закончить эту бессмысленную резню, мы должны его использовать. Даже если это риск.

– Но какие гарантии? – не унимался сир Родрик. – Что, если через год или два они нарушат договор?

– Тогда мы будем сражаться, –