Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

— Я вообще не хочу участвовать в этом! Разбирайтесь сами! — отрезал сын. — Подожду в кабинете. Фили ведь там? Покажу ей отчёты.

Я нервно рассмеялась. Это он про любовницу. Она и его покорила.

— Так ты продолжаешь общаться с этой потаскухой? Тебя это не коробит, сынок?

Теон вздохнул, покачал головой и ушёл, покидая лестничную клетку.

— Она не потаскуха. Она из Водных дракониц. Выпускница Академии, с отличием окончила, — вмешался муж. Свел густые брови к переносице.

Гладко выбритый, волосы уложены волосок к волоску. Настолько отутюженный костюм без единого залома и складки, словно в кабинете ничего и не было.

Рейган выглядел настолько идеально, что я даже засомневалась в увиденном.

— Ясно. Я другого и не ожидала. Ты ведь жену выбираешь как лошадь. Породистую. Выносливую.

— Грейс.

А я развернулась и начала спускаться вниз.

— Жди дома. Я подготовил наш брачный контракт. Подпишешь его, — донеслось в спину.

Контракты, документы… да о чём он? У меня сердце вырвали из груди. Меня предали двое моих главных мужчин.

Мне и правда нужно домой. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Я открыла двери в наш особняк и позвала всех слуг. Дождалась, когда они соберутся в доме. А потом распустила всех, раздав им выходное пособие.

— И вещи свои соберите.

— А что случилось, леди Грейс? — вышла вперёд наша пожилая экономка.

Я улыбнулась.

— У вас у всех небольшой отпуск.

Слуги переглянулись. А потом принялись собираться и уходить.

Я стояла у комода в холле и выписывала всем чеки на предъявителя. Рейган не обеднеет, а люди порадуются за него. Отметят его счастливую личную жизнь.

Через час закрылась дверь за последним работником.

А я… как привидение, которое шатает из стороны в сторону, начала обходить дом с первого этажа. Смотреть на то, какой он у нас был красивый. Как я старалась подбирать текстиль, мебель — не без критики со стороны мужа, но я училась быть его супругой.

Так училась… что в какой-то момент потеряла себя.

Стерла себя. Растворилась в муже.

Прошла в сторону огромного зала для коллекции супруга. Он собирал книги, статуэтки, древности, оружие.

Я шла по просторному залу и рассматривала всё, что стояло на пьедесталах. А потом взяла его секиру какой-то древней династии драконов.

Говорят, что настоящие драконьи артефакты не горят и не бьются.

Проверим.

Я замахнулась этой секирой и ударила по статуям летящих драконов. Те рухнули на пол. Раздался грохот.

А потом я размахнулась и снесла ряд античных ваз. Они рассыпались в мелкую крошку.

Я расхохоталась, а потом разрыдалась, упала на колени и отбросила секиру. Стала собирать черепки и тут же сама себя одёрнула.

Плевать мне на эту коллекцию! Она была мужа, не моя!

Лучше бы он эти деньги на сирот потратил… а не на это.

Я упала на бок, согнула ноги в коленях и закричала, вцепившись в свои волосы.

Я плакала и кричала. Орала до хрипоты, выплёскивая боль. Не знаю, сколько прошло времени, но я так замерзла лежать на мраморном полу.

Сил просто не осталось.

Я едва поднялась. А за окном уже вечерело.

Скоро придёт муж со своими бумажками. Я ведь и правда подписывала брачный контракт. Зная своего мужа, останусь я в одном нижнем белье.

Тем более после того, как разбила его вазочки…

Так а чего мне терять?

Он думает, что будет жить в нашем доме, где я потратила столько любви на обустройство, со своей молодой девицей?

Ахахах…

Я вмиг сбросила с себя шелуху примерной, благовоспитанной леди.

Снова подхватила тяжёлую секиру и продолжила, танцуя между стеллажами, сносить всё на пол.

Прикрывала глаза и проводила лезвием по каждому предмету.

А когда разворотила огромный зал, откинула секиру на пол. Руки ныли — такая она была тяжёлая.

Пошла в каминный зал, взяла огниво в гостиной. Направилась на второй этаж в нашу спальню. Открыла дверь.

Прошла к своему туалетному столику. Открыла его. Там были драгоценности.

Не знаю, что я тогда подписывала — я так любила мужа, что даже не читала ту бумагу, которую мне подсунули.

Но это мое.

Украшения я забрала. Продам — и открою своё дело.

Потом взяла накопители — без них у меня не было магии совершенно.

Это был мой секрет. И мой дар. Сложила одну смену белья в небольшой саквояж и взяла деньги, которые были в мешочке.

Я всегда хотела шить и открыть свой салон. Так почему бы не начать воплощать свои мечты, а не мечты и желания собственного супруга?

Значит найду помещение, внесу залог и закуплю ткани.

Мои мужчины решили начать новую жизнь. Что ж, я буду уважать их выбор.

Я переплела волосы в тугой пучок. Переоделась в другое платье.

Покидать дом — так с огоньком.

А когда привела себя в порядок, сумерки уже опустились на улицы.

Я подошла к нашей супружеской кровати и подожгла огниво.

— Гори ясно…

Бросила артефакт на покрывало. Всё вмиг полыхнуло.

Я смотрела, как горит моя жизнь, и отпускала себя. Я представляла, как горю тут же и очищаюсь.

Уже горел тяжёлый балдахин, стена напротив. Огонь лизал шторы. И только когда он начал подбираться к моим ногам, я вышла, подхватив небольшой саквояж с украшениями и документами.

Я шла, а позади меня всё горело.

Огонь быстро и жадно поедал всё. Когда я вышла из дома, позади меня что-то с треском обрушилось. Надеюсь, это упала со стены любимая картина Рейгана.

Не сразу заметила мужа, на лице которого было слишком много эмоций.

— Ты что натворила, Грейс⁈ Зачем ты подожгла дом⁈ Там… там моя коллекция! Там столько древностей! Грейс!

Муж зло сверкнул тёмными глазами, зрачок стал драконьим, вытянулся, заострился, и в этом взгляде уже не было человека — только ярость, только зверь, только собственник, у которого отбирают его сокровище.

Я расхохоталась, громко, безумно, запрокинув голову, мои белоснежные волосы рассыпались из пучка. Ветер подхватывал их, разбрасывал по плечам, позади меня уже полыхал дом, огонь жадно лизал стены, выбрасывался из окон, трещал, рушился, пожирая всё, что я когда-то считала своим.

Я спустилась по ступеням, медленно, не спеша, выпрямив спину. А Рейган уже формировал плетение воды, быстрыми четкими движениями, чтобы потушить особняк.

— А ты думал, что будешь спать на выбранных мной шелковых простынях со своей любовницей? — бросила я, кривя губы в улыбке. Только мои глаза не улыбались, внутри я была полна боли.