Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Как бы сильно мальчишки ни ненавидели это крыло, меня они ненавидели ещё больше, и моя спальня в опустевшем общежитии была бы первым местом, куда они заглянули. Нам нужно было найти что-то хуже. Место, куда они точно не захотят идти.

На вершине лестницы я свернула направо — в часть крепости, уничтоженную драконьим пламенем восемь лет назад. Здесь крыло переставало быть сознательным строением и превращалось в хаос из искорёженного металла, расплавленного камня и обвалившихся крыш. Мы двигались по остаткам пыльного коридора, усыпанного битым стеклом — осколки хрустели и трескались под нашими ногами. Я старалась ступать мимо, где могла, зная, что мальчишки будут прислушиваться, но масштабы разрушений делали это почти невозможным.

Прямо перед огромной воронкой в полу была пятая дверь. Она была закрыта, хотя я всегда оставляла её приоткрытой. Я толкнула — и она не скрипнула.

Сет вошёл следом.

Комната была поразительной — главным образом потому, что это было единственное помещение, которого не коснулся огонь. До неожиданного визита Скирмтольда её единственной обитательницей была девочка из Земель Звука по имени Солли.

О Солли было известно совсем немного.

Она была дочерью прачки и попала на Ивенфолд вместе с матерью ещё младенцем. Её мучил лунатизм и странные приступы, которые пугали других детей. На седьмом году жизни её переселили из общего спального зала в эту комнату. После пожара её тело так и не нашли.

Слухи же были совсем другой историей — нашёптанные, пересказанные и со временем искажённые несвязанными мальчишками Ивенфолда.

Но я знала Солли. Не близко — всего несколько недель небольшими отрезками во времени, пока мы обе жили в одном крыле. Она была просто девочкой. На пару лет младше меня, тихая, с любовью к сладкому. Её беды были лишь её собственными — и причиной её боли, а не чем-то сверхъестественным.

Я оглядела комнату, отмечая одинокую бежевую кровать из тяжёлого дерева, всё ещё идеально заправленную под толстым слоем пыли. Те, кто осмеливался сюда зайти, не решались прикасаться к кровати Солли. А вот к кандалам над ней — да: они блестели от множества жирных прикосновений.

На небольшом туалетном столике лежала открытая музыкальная шкатулка Солли — её мелодия давно умолкла. Я подошла и закрыла её. Вспомнила, как заводила механизм для неё в те последние дни, когда её терзали приступы. Для меня она перестала играть ещё несколько лет назад.

— И что теперь? — спросил Сет, поёживаясь, когда тихо прикрыл за собой дверь. — Просто стоять здесь, пока на рассвете не придёт паром?

Я покачала головой.

— Они проверят это место. Нам нельзя оставаться на виду. Давай спрячемся в шкафу.

Деревянный шкаф в дальнем левом углу был огромным — в нём легко могли поместиться мы оба, присев на корточки.

Сет сглотнул.

— Ты хочешь залезть в её шкаф?

— Солли мертва. Это больше не её шкаф. Просто предмет мебели, набитый изъеденной молью одеждой.

Сет уставился на него, перекатил плечами.

— Ладно.

— Если у Харума есть хоть капля разума, он захочет выбраться с этого острова сильнее, чем убить меня, — сказала я. — Нам нужно лишь прятаться достаточно долго, чтобы им стало скучно, и они выбрали цель попроще.

Я стянула с себя плащ и опустилась на колени. Широкими взмахами ткани я подмела пыль с пола у наших ног.

— Что ты теперь делаешь?

Я подняла на него взгляд и сдула с лица длинный локон белых волос.

— Сметаю пыль. Если только ты не хочешь, чтобы единственные следы от сапог в комнате вели прямо к шкафу.

Сет тоже снял плащ — и в этот момент в коридоре треснуло стекло. Мы оба замерли, глядя друг на друга. Не сказав ни слова, мы быстро закончили с пылью и забрались в шкаф. Я поморщилась, когда дерево скрипнуло, пока мы устраивались среди молочно-белых рубах и аккуратно сложенных брюк.

В коридоре раздался крик, и Сет с тихим щелчком закрыл дверцу.

— Тут никого нет, Харум.

Внутри было кромешная темнота, и я едва не вскрикнула, когда что-то коснулось моего запястья, прежде чем поняла, что это всего лишь Сет. Я снова сжала его руку, пока мы прислушивались — его ноги были расставлены по обе стороны от моих в тесном пространстве.

Его страх просачивался в мой, накладываясь друг на друга, как две волны. Сет обычно был тревожным, но сейчас напряжение ощущалось куда острее. В нём было что-то ещё — защитное. И злое.

Сет никогда не пытался скрывать от меня свои эмоции — он всегда позволял мне прикасаться к нему, открывая окно в свой разум. Сегодня, несмотря на холод, я не надела перчатки, и он снял свои, как только заметил это, чтобы дать мне возможность коснуться его кожи и воспользоваться моей маленькой силой. Он знал, что мне нужно его спокойствие.

— Все комнаты пустые? — отозвался Харум от лестницы.

— Вроде да, — ответил голос. — Наверное, она ушла на задние поля.

— Я не просил твоей мудрости, Патрик. Я спросил, пустые ли комнаты.

В ответ послышалось недовольное бурчание и новый хруст стекла под ногами.

— Там одна пыль и больше ничего.

— Она прячется у Страшной Солли? — спросил Харум.

Ещё один хруст, уже ближе.

— Дверь закрыта.

Я затаила дыхание, надеясь, что страха будет достаточно.

Крылья Ивенфолда появились задолго до прихода Лунно-Касаемого Братства. Крепость на этом острове построили несколько веков назад, при жизни Курвина, как военную цитадель. А затем, когда Нокс уничтожил половину населения материка полтора столетия назад, Ивенфолд стал местом, куда отправляли больных умирать.

Кандалы у кровати Солли когда-то были в каждой комнате — ими приковывали заражённых, чтобы врачи могли лечить их, не рискуя попасть под удары молотящихся рук. В общих спальнях остались лишь дырки от гвоздей, но здесь Братья нашли этим оковам новое назначение. Удерживать измученного ребёнка.

— Тогда открой её, идиот, — раздался ответ.

Сет сжал мою руку, и я сжала в ответ. Дверь открылась — и на этот раз она скрипнула.

— Здесь никого нет, — сказал Патрик.

— Я вижу, как ты стоишь в коридоре, — отозвался Харум. — Твоя Церемония Судьбы через сколько, два года? И ты не можешь зайти даже в детскую комнату?

— Ладно, — буркнул Патрик.

Сапоги зашаркали по комнате. Я дышала так тихо, как только могла, надеясь, что одежда вокруг приглушит звук ещё сильнее, пока скрип половиц отмечал каждый его шаг.

Патрик направился к шкафу, и я напряглась.

Если он откроет дверь, я тут же брошусь на него, успею схватить за