Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Шаги направились в нашу сторону.

Я в панике посмотрела на Сета, и он протянул мне руку. Я схватила её без колебаний, и мы рванули через зал в пустой коридор, где висел одинокий, устаревший портрет. Король Браксторн — правитель Земель Зрения и хозяин красных знамён, украшавших наши призрачные залы.

— Куда нам идти? — прошептала я.

— Ты можешь спрятаться у меня в комнате, — сказал Сет, и по его прикосновению я почувствовала решимость. Он уже тянул нас в сторону Северного крыла, где располагались покои Нитей и связанных Братьев.

— Нет, — ответила я, останавливая его. — Они знают, что мы друзья. Это одно из первых мест, где будут искать.

— Тогда куда?

Я взяла инициативу на себя, махнув ему следовать за мной и переходя на лёгкий бег.

— В комнату Солли.

Сет простонал:

— Куда угодно, только не туда, пожалуйста.

— Именно поэтому нам туда и нужно. Все ненавидят там находиться.

— Потому что там водятся призраки, — сказал он.

— Ты сколько, на целый спан старше меня? И всё ещё в это веришь? — бросила я через плечо.

— Почему ты всегда прибавляешь мне год? — выдохнул он с таким раздражением, что я не смогла не улыбнуться.

Мы выглядели странной парой.

Сету было почти двадцать пять — избранный пятый спан, возраст больших перспектив, — и будущее перед ним открывалось куда шире моего. Рождённый в Затопленных деревнях к северу от столицы Земель Зрения, Драундхейвена, уже одно место его появления на свет делало его ценнее меня. Он также был одним из немногих на этом острове, кто остался здесь, достигнув четвёртого спана. Его Судьба привязывала его к этим берегам, пока он не отслужит восемь долгих лет.

А я, по всем меркам, была проклята. Рождённая в первую полночь Эргрина почти двадцать лет назад, без каких-либо перспектив, выросшая в земле, которую здесь считали примитивной, я надеялась изо всех сил на Судьбу, что унесёт меня подальше от этих серых стен.

Я юркнула за угол, с облегчением обнаружив, что следующий участок так же пуст, как и предыдущий. Сет отставал на пару шагов.

— Только не говори, что ты уже выдохся, — поддразнила я.

— Я служу Нити Грулину, — ответил он, переводя дыхание через каждое слово. — Он почти стал одним из своих ископаемых, всю жизнь сгорбленный над одним и тем же столом.

— И ты привязан к такому же сидячему существованию?

— Может, мне взять с тебя пример? Удивлён, что ветер ещё не сдул тебя с утёсов.

Я не ответила, не решаясь признаться, насколько он был близок к правде. Ещё этим утром ветры на северной оконечности острова были такими сильными, что я чуть не сорвалась на камни внизу. Обычно я бродила по западному краю, подальше от ярости хлёсткого Полуденного Шторма, но мне хотелось увидеть, как прибывает паром из Вердаска — самого южного порта Земель Зрения. В этом было что-то освобождающее: наблюдать, как с материка приходят еженедельные припасы, как паруса прорезают почти постоянный туман. Это напоминало, что за пределами досягаемости этого острова существует нечто большее.

Я, впрочем, никогда не спускалась к причалу, как бы часто ни смотрела сверху, с края утёса. Для них мы все были уродцами — младенцами, рождёнными в глубине ночи, с лунно-белыми волосами и неестественными способностями, привязанными к нашим землям рождения. У них не было магии, и они ненавидели нас за нашу. Там, за морем, человек мог оттачивать одно-единственное чувство. У Земель Запаха были свои утренние обонятельные ритуалы, а глаза самого Сета в детстве завязывали, чтобы научить его ориентироваться в полной темноте. И, без сомнений, чем ты богаче, тем лучше у тебя доступ к хорошим учителям — по крайней мере, в Триаде. Но это было всё, что у них имелось: практики, основанные на смутной медицине и пропитанные традициями.

Мы были чем-то иным.

И если для них мы все были уродцами, то я — вдвойне проклятой, ведь и здесь оставалась отклонением. Единственная женщина в обществе мужчин. Если бы я родилась мужчиной, то, возможно, смогла бы найти утешение в этих холодных залах. Но вместо этого я была одинока сильнее, чем кто-либо другой. Мои родители верили, что оказывают мне услугу, позволяя Братьям забрать меня туда, где я якобы смогу стать частью чего-то большего и найти свой Предначертанный путь. Вместо этого я тосковала по маленькой хижине в холмах у Торкуана. Мне не хватало её тепла, но больше всего — их безусловной любви. Я найду их снова, как только освобожусь из этого продуваемого склепа.

Когда мы добрались до дальнего края крыла, я отпустила руку Сета и прижала палец к губам. Затем с осторожностью, какой никогда раньше не проявляла, приоткрыла дверь, увидев низкий внутренний двор, отделявший нас от конца разрушенного Западного крыла.

Во время Эргрина этот двор был вполне приятным. Из клумб пробивались бы фиолетовые и белые цветы, а к концу Танмера решётки оплетала бы оранжевая ламия. Сегодня же — только холодная земля и мёртвые лозы, обвившие камень.

Коротко кивнув Сету, я выскочила наружу.

Мы пересекли двор без происшествий, но, когда я щёлкнула засовом двери в Западное крыло, ветер рванул за мой капюшон и откинул его назад. Тусклый вечерний свет ударил по моему профилю, и Сет толкнул дверь, торопя меня внутрь.

Где-то вдалеке, со стороны главного двора, раздался крик:

— Это она?

Я споткнулась на пороге и навалилась на дверь, чтобы захлопнуть её, ругая себя. Здесь нас не встретил тёплый свет свечей — ни гобеленов на стенах, ни ковров под ногами.

Сет опустился на колено и заглянул в узкое окно рядом с дверью.

— Пятеро. Идут сюда.

— Харум среди них?

— Не могу разобрать.

— Тебе лучше уйти, — сказала я, растирая замёрзшие руки. — Выйди через задний ход. Это за мной они охотятся.

— Я тебя не оставлю, — упрямо ответил Сет. — Если они тебя найдут, я смогу защитить.

Я приподняла бровь.

— Своими библиотекарскими навыками?

Сет скрестил руки на груди. Единственное, что в нём хоть сколько-нибудь пугало, — это рост.

— Ладно. Мы теряем время.

Я снова сорвалась с места и побежала к центральной лестнице.

Когда я прибыла на остров Ивенфолд восемь с половиной лет назад, вскоре после своего одиннадцатого дня рождения, это крыло гудело от постоянной жизни. Тогда его называли Женским крылом. Прачки, повара, служанки и многие другие приезжали сюда со всего материка, чтобы работать и служить Братьям.

Теперь оно стояло заброшенным — моя комната была единственной, где ещё теплился