Второй шанс для королевы Агнесс - Алла Анатольевна Гореликова

Какой же глупой она была!

— Нет ничего глупее пустых сожалений, — прошептала королева. — Почему вы заговорили об этом? Зачем напомнили мне?

На самом деле тот случай был не единственным…. О-о, далеко не единственным! И даже не самым ужасным, не самым унизительным. Всего лишь испорченный праздник; право же, какие пустяки! Но он стал той самой последней каплей, переполнившей чашу ее молчаливого терпения. Тогда в ней как будто надломилось что-то. А маг… Она и в самом деле рыдала как девчонка, а мэтр Гириш увел ее, рыдающую, в самое, пожалуй, безлюдное место королевского дворца – портретную галерею. Там, под равнодушными взглядами горделивых предков Леопольда, она изливала душу, то и дело отвратительно всхлипывая, а маг молча гладил ее по голове, как ребенка.

И никогда потом не напомнил о том ее срыве. Ни разу. Зачем же сейчас?..

— Потому что я нашел способ все исправить.

Смысл его слов не сразу дошел до королевы, а когда дошел, показался дурной шуткой. Но Агнесс тут же напомнила себе, что шутки мэтр Гириш предпочитает совсем другого свойства, а уж играть с чувствами отчаявшейся женщины точно не станет.

И все же не верилось.

— Исправить? — срывающимся голосом переспросила королева. — Но… как?!

— Или наделать новых ошибок, — задумчиво добавил маг. — Как знать, что ждало вас, выбери вы другого? Ваше величество, я могу вернуть вас в тот самый день. Прямо сейчас.

— Вернуть? На… — она даже не сразу сумела посчитать, сколько лет прошло! — Назад на тринадцать лет?!

На мгновение королева Агнесс представила, как стоит посреди бального зала в отцовском дворце: постаревшая, с горькими складками у губ, давно здесь чужая, забытая всеми этими людьми.

— В тот самый день, то есть, разумеется, вечер, — серьезно ответил маг. — И, разумеется, в то самое тело. В юную и, осмелюсь предположить, крайне наивную принцессу Агнесс, выбирающую из двух женихов. Вы сможете… выбрать? Из единственного оставшегося варианта, — он покачал головой. — Зря, ваше величество, ни вы, ни я не подумали навести справки, как все эти годы жил ваш другой кандидат в мужья. Но вы хотя бы посмотрите на него глазами не юной девушки, а умудренной опытом женщины.

— В крайнем случае… — Агнесс запнулась и умолкла. Что могла она в семнадцать лет «в крайнем случае»? Закатить истерику со слезами? Она давно разучилась устраивать истерики, и это к лучшему. Сбежать из дома? Глупости! Чего она тогда точно не могла – и в голову бы не пришло! — так это просто поговорить с отцом. По-взрослому. Как два осознающих последствия своих действий человека.

Возможно, даже вероятно, так она и сделает.

Королева медленно кивнула.

— Да. Я согласна. И… я благодарна вам, мэтр Гириш. Что бы ни случилось, за поддержку все эти годы и за эту попытку.

— Не говорите так, словно прощаетесь, ваше величество, — он глубоко, почтительно склонился. — Я уверен, что все получится. Пойдемте. Наше время здесь может закончиться в любой миг.

— Наше? — переспросила Агнесс. — Вы… отправитесь со мной?

— Тринадцать лет назад я был далеко отсюда, — сказал маг. — При всем желании я не смогу оказаться с вами в ваш судьбоносный вечер. Но разве у нас не остается надежды найти друг друга позже? Скажу откровенно, служить вам – наверняка лучший выбор, чем исполнять прихоти Леопольда.

— Я буду рада, — просто сказала Агнесс.

«Наверное, я должна трястись в панике», — рассеянно думала королева, стоя в белом круге посреди магических черных знаков. Здесь давящая мощь магии ощущалась всем телом, как будто тебя обвил и вот-вот задушит огромный питон. Но вместо паники ее охватило странное равнодушие. Пусть будет, что будет.

В круге напротив мэтр Гириш глухим речитативом то ли читал, то ли напевал заклятие. Агнесс не понимала ни единого слова, даже язык не могла опознать. Но какая ей разница? Важнее то, что сказал маг перед началом ритуала:

— Вспомните тот самый момент, когда еще не поздно исправить ошибку. Думайте о нем. Вспоминайте как можно четче, до мельчайших деталей.

Она вспоминала свой танец с Леопольдом, тот, после которого он предложил отдохнуть в зимнем саду, подальше от толпы. Как показали дальнейшие события, не настолько «подальше», чтобы их поцелуй остался незамеченным. Да… Леопольд нашел верный способ склонить выбор в свою сторону. Не то чтобы юная Агнесс была против, но ее родители – другое дело. Кто знает, как бы все повернулось, не будь того поцелуя? Хотя… нет. Отец не хотел приказывать ей в таком судьбоносном деле, как выбор мужа, а все его доводы в пользу Эрлиха разбивались о ее «он старый и страшный».

Танец… Ладони Леопольда, узкие, ухоженные, мягкие — «руки истинного аристократа», как восхищенно щебетали ее кузины. Не то что лапищи Эрлиха, с легкостью крутившего в воздухе тяжелый полуторный меч. Сияние разноцветных новогодних фонариков под потолком бального зала — Агнесс любила эти фонарики с детства, и, даже танцуя с возможным женихом, то и дело искала взглядом эту радостную примету праздника. Скрипки. Когда Леопольд вел ее мимо возвышения с музыкантами, отчего-то бросилась в глаза прилипшая к влажному лбу темная прядь у молодого скрипача.

Вкрадчивое:

— Вы чудесно танцуете, милая Агнесс. Столь изящной девушки я еще не встречал, поверьте. А ваша красота совершенно необычайна. Я очарован и восхищен.

Тогда Агнесс тоже была очарована. Сейчас же…

Сжало грудь, как будто невидимый питон все-таки решил ее расплющить. Закружилась голова, на мгновение Агнесс почудилось, что она падает… или летит… или, быть может, уже умерла? Но тут ударили в уши скрипки, на удивление визгливые после уютной тишины обиталища мэтра Гириша, и Агнесс додумала свою мысль, глядя в прозрачно-голубые глаза молодого Леопольда: «Тогда он казался мне очаровательным, а теперь я слишком хорошо знаю эту лживую тварь. Он смотрит на меня точно так же, как на служанок в своем замке, всегда готовых задрать для него юбку и раздвинуть ноги!»