Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса
Из головы не выходила сестра Ромадановского. Она точно расскажет брату о том, что видела меня одну в ресторане. Хорошо хоть Пронского рядом не оказалось в тот момент. Князь прав, нужно быть осмотрительной и не появляться одной в общественных местах.
Дома меня встретила тишина. Было довольно поздно, прислуга и родственницы отдыхали, возможно уже спали. Я тихо поднялась на второй этаж, ступая осторожно по лестнице, так как свечи едва освещали мне путь. Проходя мимо, я потушила фитили.
В спальне на ощупь добралась до письменного стола, нашла коробок спичек и зажгла керосиновую лампу, которую недавно обнаружила в кабинете на первом этаже. Евдокия, оказывается, предпочитает жечь свечи, так как опасается пожаров от керосиновых ламп.
Я сменила вечернее платье на сорочку и шёлковый пеньюар. День выдался насыщенным, но после разговора с Пронским спать не хотелось. Узнать бы про магический уговор. Что за штука такая? Подумав, я села за стол и вынула из ящика дневник княгини. Может, в нём найду ответ.
Открыв записи, я продолжила чтение с того места, где в прошлый раз остановилась. Следующая запись была сделана через две недели после рождественского бала. Елена с восторгом писала, что папенька перестал оставаться допоздна в офицерском собрании и прекратил играть в азартные игры. Правда, она страшилась того, что потребует от неё в ответ Ромадановский.
Далее шли записи о благотворительном приёме и посещении театра. Елена снова радовалась жизни, расписывая в красках, как на балу в её карне не осталось свободного танца. Она явно привлекала к себе много внимания в статусе завидной невесты. Следующая дата была«28 марта 1872 г .»
«Вчера на благотворительном балу в офицерском собрании судьба вновь свела меня с князем Ромадановским. Он вдруг соизволил пригласить меня на мазурку, но я отказала ему, так как не горела желанием после танцев сидеть рядом с ним за столом. А сегодня я получила от него записку с напоминанием о моём долге. Страшно представить, что задумал князь.»
Далее шёл неровный почерк, который я еле разобрала. По всей видимости, княгиня писала на эмоциях и второпях:
«31 марта 1872 год.
Сегодняшний вечер оставил во мне столь тяжкие чувства, что я спешу скорее излить их на бумагу.
Князь Ромадановский напросился к нам на ужин, и папенька, по свойственной ему доброте, не смог отказать знатному гостю. Я провела весь вечер в полном молчании, словно набрав в рот воды, и едва притронулась к яствам. Князь вёл себя учтиво, однако его пронзительный взгляд не оставлял меня в покое ни на миг.
И вот настал час, воспоминания о коем кровь в жилах стынет. В конце трапезы гость наш осмелился попросить у папеньки моей руки. Я думала, умру от смятения и ужаса.
Папенька, конечно, был весьма польщён предложением, но не забыл спросить моего согласия. Князь не сводил с меня зелёных колдовских глаз, в которых читалась одна фраза: “Помните, сударыня, я не отказал вам и помог вашему батюшке. Теперь пришла ваша очередь вернуть долг. Не откажите мне”. Или то была игра моего воображения? Не ведаю. Но под этим пристальным взглядом я не смогла произнести “нет”.
Папенька безмерно счастлив и уже мечтает о союзе двух древних родов, входящих в Совет Десяти. Он видит в этом браке выгоду и честь.
А я… я не знаю, что делать. Князь мне вовсе не люб. В нём есть тёмная сила, жаждущая власти над заблудшими душами. Внутри всё холодеет от мысли, что мы скоро станем супругами. Папенька договорился с князем о венчании на Красную Горку — 5 мая. Я в глубоком отчаянии…»
Выходит, княгиня не просто не любила супруга, так ещё и боялась его. Дала слово и сдержала его, не отказала князю, когда он попросил её руки. По всей видимости, брак заключён сугубо по расчёту. Елена ради отца пошла на сделку. Что сделал с ним князь — неизвестно. Однако Шереметев перестал проигрывать состояние, и его дела пошли в гору.
Предполагаю, Ромадановский женился на княжне из-за высокого положения в обществе и, конечно, голоса в Совете Десяти. Ведь он прекрасно понимал, что тесть рано или поздно отправится на тот свет.
Вот только наследников у светлейшего князя и его супруги не получилось. Почему? Думаю, в дневнике найду ответ, но не сегодня.
Глаза уже закрывались. Я зевнула и убрала записи обратно в ящик стола. Стоило только положить голову на подушку, как я моментально уснула.
Утром день начался шумно. За общим столом я обрадовала тётушку известием о предстоящем званом вечере у графини Забелиной, на который собиралась взять с собой Екатерину. Антонина сразу воодушевилась, затараторив о том, какое платье следует выбрать дочери на первый приём в столице. Я её почти не слушала, но заметила, как кузина напряглась от новости.
По дороге на фабрику я поговорила с Екатериной, заверив её, что предстоящее мероприятие ни к чему её не обязывает, так как мы идём туда не развлекаться, а налаживать деловые связи. Девушка сразу расслабилась и даже улыбнулась.
Когда пролётка остановилась у ворот фабрики, я удовлетворённо посмотрела на чёрный дым над трубой. Станки работают, значит, скоро на складах появится сукно для лейб-гвардии. В воскресенье я всё сделаю, чтобы заключить этот контракт.
Приказчика на месте не оказалось. По словам Германа Оттовича, он уехал в инженерное бюро. Молодец мужик, не сидит без дела. Я тоже решила перейти к следующему этапу модернизации. Оставив помощницу пить чай со счетоводами, пошла в цех пообщаться с механиком, который занимался ремонтом и наладкой станков и машин. Я не хотела, чтобы Екатерина стала свидетельницей того, что я собиралась предложить рабочему.
Общение с механиком вышло плодотворным. Мы обсудили, как модернизировать ткацкие станки, которые имелись на фабрике. Главной проблемой оказался простой во время перезарядки челнока вручную. Я поделилась мыслями о том, как автоматизировать этот процесс, начертив схематично механизм зарядного устройства челнока. Сказать, что мужчина смотрел на меня удивлённо, значит ничего не сказать. Я даже сначала испугалась, что он меня примет за сумасшедшую. Почесав затылок, механик согласился подумать над тем, как воплотить мою идею в жизнь. Особенно