Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Я ведь тоже пансион заканчивала, Сашенька, в Москве только. Немало моих подруг замуж вышли в провинцию, но есть и те, кто высоко взлетел. Вы, наверное, слышали такое выражение: «В карьеру втащен был на дамском шлейфе». Не всегда это неправда. Так вот, есть у меня несколько знакомых, которые могут точно сказать, чей шлейф тянул молодого Азарьева.

— А я при дворе великой княгини следы поищу, — присоединилась к беседе Наталья Борисовна, — мне лучше многих известно, как одна маленькая ложь может сломать человеческую жизнь. Держитесь, Александра Николаевна, мы на вашей стороне.

— Мне очень лестно, — осторожно ответила Саша, — но отчего столько доверия ко мне?

Дамы посмотрели на нее весьма пристально, потом оглянулись и… рассказали. Как ни старался «прапорщик» Медведев скрыть подоплеку своей службы и роковой дуэли, а все же родные его дураками не были. Быстро свели в кучу и его «вечное» звание, и собственные карьерные успехи.

— При Дворе великой княгини Елены Павловны мне спокойнее, — сказала Наталья Борисовна, — я занимаюсь ее корреспонденцией, помогаю в благотворительных проектах и практически не бываю в свете. Сын у меня есть, пользу обществу приношу… Больше искать не смею… Генерал Александр Андреевич на своем месте счастлив и доволен. Костя к делу пристроен. Маменька в столице бывает… Все Ефим своим «вечным» званием оплатил. Если есть способ помочь ему, помогая вам, мы это сделаем. К тому же… Мы весьма наслышаны о вас, Александра Николаевна. Великая княгиня лучше многих знает, как работают благотворительные учреждения изнутри. Она бывала у вас вместе с герцогиней Ольденбургской и нашла ваше заведение удивительно грамотно организованным и полезным.

Саша молча поклонилась.

После сезона, вынужденно проведенного в высшем свете, она научилась ценить влияние и одобрение членов императорской семьи.

На этом дамская беседа завершилась — и хозяйка дома, и гостьи отправились в свои комнаты «отдохнуть», а на деле — написать необходимые письма, чтобы отправить их в почтовый день в Тверь и дальше ямскими перегонами в столицу.

Генеральша писала подругам детства и женам младших офицеров, бывших подчиненных своего супруга. Ее невестка делилась переживаниями с коллегами-фрейлинами и даже с самой покровительницей — великой княгиней.

Саша написала и генералу Бенкендорфу, и его жене, и мадам Пишше, и Терезии Борисовне, и каждый раз, склоняясь над бумагой, замирала почти в ужасе — что могло случиться, если бы барышня Коломийцева согласилась? Уступила уговорам, пожелала исполнить мечту и убедила брата-мага помочь? Какие беды могли обрушиться на школу?

Девушка погибла, оставшись твердой своим принципам, но если бы Александра не согласилась поехать в гости — никто бы даже не узнал истинной причины этой ужасной смерти! Виновные просто списали бы еще одну невинную душу, как… рука Саши дрогнула, — как, вероятно, списывали до этого!

Мелькнувшую мысль девушка поймала за хвост и сделала приписку в послании генералу Бенкендорфу: «Отдельно, ваше высокопревосходительство, прошу вас рассмотреть внезапные смерти воспитанниц Смольного и Павловского институтов, а также странные браки с представителями других конфессий или враждебных Отечеству аристократических семей. Вся эта ситуация дала мне представление о том, как легко скрыть убийство молодой образованной девушки, списав ее на любовную историю.»

Отложив перо, Александра покачала головой, понимая, что никого она не убедит. Не станет генерал ковыряться в смертях барышень, имеющих репутацию истеричных особ, мало смыслящих в реальной жизни.

Единственное, что он, пожалуй, сделает — проведет опрос Никиты Ивановича Коломийцева, чтобы узнать, в чем заключалась просьба сестры. Но… Саша подозревала, что барышня не успела передать брату просьбу неведомой «фрау Л.», так что разговор будет бесполезен.

Что ж, остается надеяться на довольно разветвленную «женскую сеть» знакомств генеральши Медведевой. И на кое-какие знакомства Натальи Борисовны, раз уж старшая невестка Медведевых решила полностью поддержать будущую младшую.

Закончив с письмами, Александра посидела немного над чистым листом и… стукнула себя по лбу!

Да, у нее нет подруг.

Те «павлушки», что знали прежнюю Шурочку, после объявления о споре разделились на два лагеря — одни прислали Александре строгие письма со словами «предала родной институт», «карьеристка», «жестокосердная Пешкова», другие промолчали, но перестали отвечать на письма.

В ответ Саша перестала писать всем.

Но теперь у нее есть почти девяносто семей купцов, чиновников и мещан, которые в какой-то мере ей обязаны! Да у половины девочек ее школы отцы и очень-очень редко матери — аристократы, обращаться к которым точно нельзя. Но! Есть официальные опекуны. Есть бабушки-дедушки. Есть те семьи, которые удочерили малышек, подброшенных на крыльцо или принесенных в подоле.

Вот им как раз можно написать и… попросить маленького содействия. Крохотного. Просто не молчать, если что-то промелькнет. Написать хотя бы ей. И… решительно щелкнув крышечкой чернильницы, Александра взялась за перо.

На следующий день курьер повез на почту огромную сумку писем. Оказывается, Ефим Александрович, Константин Андреевич и сам генерал Медведев тоже решили написать друзьям и знакомым. На всякий случай.

А потом все вместе поехали в Медведково — на службу, чтобы поблагодарить Бога.

Это ведь чудо, что Саша приехала сюда, под Тверь, и девушка, которую уговаривали ей навредить, тоже жила здесь. А сколько еще таких девушек в империи? Счастье, что подозрения не пали на «вечного прапорщика» или, например, на Константина… Да и генерала могло зацепить. Не зря же ходит поговорка «седина в бороду — бес в ребро»! Могли и ему устроить некрасивую историю!

В общем, и Саше, и семье Медведевых точно было за что сказать спасибо.

Остаток отпуска Александра и Медведев провели тихо.

Рыбалка, прогулки, поездки в деревню, молебен в красивой и тихой деревенской церкви, дела в обширном хозяйстве Медведевых — все это скрадывало ожидание ответных писем, которые начали приходить буквально через три дня — в следующий почтовый день.

Сначала, конечно, из Твери и ближайших поместий.

Отвечали знакомые генерала и прапорщика, хозяйки соседних имений писали генеральше, потом стали приходить письма от некоторых знакомых Натальи Борисовны.

Максимально неожиданным стало письмо от генерала Раевского. Он написал генералу Медведеву, но в письме от души поблагодарил Александру — ее амулет помог генералу и его лекарю вовремя заметить наведенную порчу, так что муж и отец передал бывшего управляющего Особому отделу, а сам отбыл на побережье к семье.