Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Дядя цокает языком и бросает на меня укоризненный взгляд. Глаз у него почти не видно, но я уверена, что смотрит он на меня именно с укором.

Я опускаю руки и перестаю хмуриться.

— Ладно, но в следующий раз я выиграю, — уверенно заявляю я.

Он прячет шарики где-то в районе груди. Понятия не имею, есть ли на нём пальто или он каким-то образом просто поглощает свои сокровища.

Наверху раздаётся глухой удар, и я вскидываю голову к потолку.

— Как думаешь, кто это? — спрашиваю я, пожалуй, слишком уж оживлённо.

Дядя встаёт.

— Ты ведь не уходишь?

Я тоже поднимаюсь и запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Рост у него впечатляющий. Одни сплошные длинные конечности. Повернись он боком — почти исчез бы из виду.

Хотя ответ я и так знаю. Он никогда надолго не остаётся. Он навещает меня почти так же давно, как блуждающие огоньки. Тощие Ноги на самом деле мне не дядя. Я просто называю его так, потому что чувствую с ним родственную связь — ту самую, которой мне всегда не хватало в собственной семье.

Дядя похлопывает себя по груди там, куда спрятал шарики, слегка кланяется, разворачивается и исчезает туда же, откуда пришёл.

Ещё один удар наверху снова привлекает моё внимание. Я беру медный подсвечник с тонкой свечой и выхожу в длинный коридор, чтобы встретить следующего гостя. У подножия лестницы по позвоночнику пробегает волна предчувствия. В воздухе я ощущаю чужую боль — настоящую агонию. Она пахнет спелой клубникой, восхитительно и непривычно.

Я бесшумно крадусь вверх по широкой лестнице. С каждым шагом сладкий вкус становится сильнее, и во рту собирается слюна. Чёрт, похоже, я опять голодна. Казалось бы, быть пожирательницей грехов должно быть легко, но мелкая ложь для меня как леденец: лизнёшь — вкусно, а толку никакого. Сыта всё равно не будешь. Я даже не знаю наверняка, пожирательница ли я вообще. За всё время я встретила кучу монстров, но ни одного похожего на себя. А если они и знают кого-то моего вида, делиться информацией не спешат.

Приоткрываю рот и втягиваю совсем немного этой чужой боли — только чтобы распробовать. Перекатываю вкус по языку, но не могу определить ничего, кроме разрывающей душу агонии. Её невозможно не заметить, словно кто-то повесил над ней огромную вывеску. В незнакомце наверху чувствуется что-то до боли знакомое, хотя я понятия не имею, кто он.

Не каждый, кто ко мне заглядывает, горит желанием подружиться. Поэтому я застываю на месте, словно девственница перед первым трахом, и молчу как покойник. Хотя нет, далеко не каждый покойник молчит. Некоторые заболтают до смерти.

Снова раздаётся звук. Значит, тот, кто наверху, ещё не ушёл. Я крадусь к спальне: шум доносится оттуда.

— Чёрт, — ругается мужской голос.

Выглядываю из-за дверного косяка, пытаясь понять, не собирается ли незваный гость уйти. Иногда монстры пугаются меня, а если вдуматься, это даже жутковато.

Поэтому я не вдумываюсь.

То, что я вижу на полу своей спальни, пугает меня сильнее, чем Дядя Тощие Ноги и все остальные монстры вместе взятые.

Переведено для канала Адские строчки 18+. Еще больше книг и артов по ссылке.

На ковре лежит мужчина, наполовину прислонившись к изножью кровати. Он прижимает руки к животу, словно боится, что стоит их убрать — и наружу всё вывалится. Судя по крови на его руках и луже под ним, кишки у него и правда могут вывалиться.

Забыв, что понятия не имею, кто передо мной, я бросаюсь к нему, ставлю рядом свечу и опускаюсь на колени.

— Что с тобой случилось?

Сдёргиваю с изножья кровати покрывало, комкаю и прижимаю к ранам. На секунду окидываю его взглядом: чёрные брюки, чёрную рубашку с длинными рукавами и что-то похожее на бронежилет поверх неё.

— Ничего серьёзного, — невнятно произносит он, не сводя с меня глаз.

В том, как он на меня смотрит, есть что-то странное. Он разглядывает меня так, будто мы знакомы.

— По-моему, всё довольно серьёзно, — отчитываю я его и надавливаю на рану через покрывало.

Он морщится и закрывает глаза, но тут же заставляет себя снова их открыть.

— Может, вызвать врача? И как ты вообще сюда попал?

Он слабо кашляет, прикрывая рот ладонью. Рука и без того вся в крови, но, когда он отнимает её от лица, на губах выступает свежая алая кровь, и мне не кажется, что она просто попала туда с пальцев.

Я отодвигаюсь, собираясь встать, но он хватает меня за запястье — на удивление крепко.

— Я в порядке. Врача не надо.

Он смотрит на меня снизу вверх.

— Я не хотел сюда попадать. Прости…

Слова затихают. Пальцы разжимаются, глаза закрываются, и он заваливается набок — то ли потерял сознание, то ли умер.

Меня охватывает паника. Я понятия не имею, кто этот мужчина, но при одной мысли, что с ним может что-то случиться, всё внутри восстаёт.

Я убираю длинные тёмные волосы с его лица и вижу несколько шрамов, избороздивших его лицо. Выглядит он сурово и при этом до боли мужественно. Толстый белый шрам пересекает обе губы, немного искажая рот, однако нисколько не делает его менее красивым. Судя по шрамам, ему пришлось пережить немало драк.

Я кладу ладонь ему на щёку, и он поворачивается лицом к моей руке. Значит, не умер. С приоткрытых губ срывается тяжёлый вздох.

— Я всё ещё не уверена, что тебе не нужен врач.

Я прикусываю нижнюю губу.

Краем покрывала вытираю кровь с его рта, стараясь не тереть слишком сильно: шрам там выглядит почти свежим. Новая кровь больше не появляется, и я решаю считать это хорошим знаком.

Когда я поднимаюсь, он тихо стонет.

— Я сейчас вернусь, — обещаю, хотя вряд ли он меня слышит.

Я торопливо иду в ванную, открываю горячую воду и достаю из шкафа несколько полотенец и салфеток. Я замираю, потянувшись к ведёрку, в котором я обычно держу декоративные полотенца для рук. Стоит ли мне беспокоиться о заражении? Я-то никогда ничем не заражаюсь и не болею, но этот мужчина… Я качаю головой и вытряхиваю полотенца из ведёрка. Сейчас не время об этом думать. Сначала нужно остановить кровь. Антибиотики, как нормальный человек, он сможет принять потом.

Осторожно несу ведёрко с водой обратно в спальню, зажав полотенца под мышкой. Он выглядит ровно так же, как когда я его оставила: голова безвольно свесилась набок, подбородок упал на грудь.

Я снова опускаюсь