Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Взгляд верховного командира мечется между нами, губы сжимаются. — Что значит «и ты»?

— Пап, — говорит Рук. — Поэт такая же, как я.

Лишь едва заметно расширившиеся глаза выдают, что верховный командир удивлён. — Правда? Ты уверен?

— Почти. Во время шторма у неё те же симптомы, что и у меня. — Рук подаётся вперёд, сцепив руки между коленями, и рассказывает о той ночи, когда мы держались за руки и вместе коснулись Искры. Саммит наверняка потрясён не меньше нас, но выдаёт это только ещё более глубокой складкой между бровями.

— Любопытно, — произносит он, долго разглядывая меня.

Я чувствую перемену. Открытой враждебности стало меньше, настороженного любопытства — больше.

— Других Призывателей шторма ты нашёл? — спрашивает он Рука.

— А что вообще значит «Призыватель шторма»? Почему вы нас так называете? — перебиваю я.

— У нас есть теория, — отвечает Саммит. — Что присутствие Рука, а теперь, видимо, и твоё, действительно притягивает штормы. Они словно тянутся к вам и… — Он обрывает себя и бросает взгляд на сына, будто понимая, что уже говорит лишнее.

— Помнишь, мы обсуждали, будто штормы нас ищут? — заканчивает за него Рук. — С Шепчущими, насколько мы можем судить, такого не бывает. Они не чувствуют такого сильного дискомфорта перед штормом и не испытывают потребности коснуться Искры. Многие вообще ничего не ощущают. Мы считаем, что похожие симптомы бывают только у самых сильных Шепчущих, да и то редко.

— А-а, — говорю я. — Понятно.

Хотя на самом деле мне по-прежнему ничего не понятно.

— Я не собирался привозить Поэт с собой, — говорит Рук, и слова больно задевают, хотя я это и так знала. Всё услышанное снова напоминает: он никогда не собирался оставаться в Нью-Манхэттене. Пока я в голове строила наше общее будущее, здесь его ждала настоящая жизнь. — Но в ночь выпускного бала всё пошло наперекосяк, и выбора не осталось.

Он рассказывает отцу об обвинении Тринити и о том, почему нам пришлось бежать из города. Закончив, Саммит несколько секунд молчит, глубоко вдыхает и качает головой.

Его явно что-то тревожит.

Наверное, моё присутствие действительно представляет угрозу. Меня не зря везли сюда с завязанными глазами. Здесь ненавидят Нью-Манхэттен и Щит, а я только начинаю понимать почему.

— Для начала разберёмся со смертью Шепчущего, — говорит верховный командир, возвращаясь к причине нашей встречи. — И мне придётся наказать Фишера. Ты находился под его командованием.

— Это моя вина, — говорит Рук. — Его даже рядом не было. Я жалею о случившемся, но Шепчущий собирался убить Поэт. Мне пришлось выбирать.

— Выбирать, — медленно повторяет Саммит, кивая. — Смотрю, с тех пор как ты ушёл, выборов ты сделал немало.

Рук отвечает отцу непроницаемым взглядом, и я подозреваю, что им многое предстоит обсудить без меня.

— Но и для тебя последствия должны быть публичными, — говорит Саммит и переводит взгляд на меня.

— Её не втягивай, — резко говорит Рук. — Я отвечу и за неё. Накажи меня. Поэт ничего не сделала. Она лежала на земле, он её душил. Действовал только я.

Глаза Саммита сужаются. — Как бы то ни было, вы оба понимаете, что она не может здесь остаться? Она одна из них.

Конечно, я и сама это знаю, но услышать вслух всё равно больно. Пальцы сжимаются в кулаки на бёдрах, ногти впиваются в ладони. — Мне некуда идти. — Слова вырываются тихо и неуверенно. — Они знают, кто я. Если вернусь, меня убьют.

— Я понимаю правила твоего мира, Поэт Грейвс, но ведь твой отец отчасти сам за них отвечает, разве нет?

— Пап, — начинает Рук, но Саммит поднимает ладонь.

— Мне жаль. — Его лицо немного смягчается. — Но твоё присутствие создаёт проблемы.

— Я понимаю.

— Он придёт за тобой? Твой отец?

Я коротко и горько усмехаюсь, отчего Саммит хмурится ещё сильнее. — Если честно, не знаю.

Стыдно это признавать. Я не знаю, любит ли отец меня достаточно, чтобы искать, особенно теперь, когда знает, кто я. Последний год я только и делала, что шла ему наперекор. Позорила его. Превращала его жизнь в кошмар.

Саммит медленно осматривает меня, и на лице мелькают мысли, которых я даже не пытаюсь разобрать. — Я не говорю, что ты должна уйти немедленно. Но выбор сделать придётся. Как бы то ни было, в Завесе тебе не рады.

Я не доверяю собственному голосу и просто киваю.

— Тогда вы свободны. Позови Фишера, — говорит Саммит Руку. — Наказания объявим завтра вечером.