Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Судя по ставшему вмиг кислому лицу Солейла и глухому стуку — под столом Эврен ударил его по ноге. Парень застонал, закрыв ладонями лицо.

— Вам что, реально нужно в библиотеку? Боги, серебрянка, клянусь, я сам вырежу на твоей могильной плите: «Погибла от чрезмерного любопытства к плесневелым книжонкам». — Солейл, всё ещё морщась, вернул разговор в нужное русло.

Я не удержалась от смешка, спрятав его в горячем глинтвейне.

Вечером того же дня. Академия Шардена.

Мы остановились у какой-то из самых дальних каменных стен ограды Академии. Дождь до сих пор слегка моросил, оставляя влажные следы на земле, и от этого воздух пах прохладной свежестью и сочной смолой. Солейл оглянулся, проверяя, не заметят ли нас, и хитро подмигнул:

— Кто сказал, что я буду бесполезен? Вот что бы вы сейчас без меня делали? Не знаю, конечно, что вам понадобилось в этой биб…

— Заткнись. — прошептала я, и Дархан стушевался, всё ещё воровато оглядываясь. Эврен рядом одобрительно хмыкнул.

— Да где же… — отвернувшись от нас, парень пошарил рукой по мокрой каменной стене, и я поморщилась. Мерзко, наверное, трогать склизкий, пористый камень на таком холоде. На, скажем так, дело, мы все облачились в чёрное и неприметное — даже Солейл. Ни одного колечка не блестело на его пальцах. Парня выдавал лишь только идеальный крой пальто, которое, очевидно, было сшито на заказ и сидело по его фигуре просто идеально. — А, вот! — горячо прошептал он. — Итак, сначала… старый подземный ход, — Солейл резко спустился к еле различимой трещине в стене. — Никто туда не заглядывает. Это ход, который ведёт напрямую в кабинет ректора, то есть моего отца. Дамы вперёд! — он ловко нажал на какую-то точку, и что тут произошло! Я, не сдержавшись, восторженно выдохнула — камни раздвинулись, бесшумным веером разъехались в стороны, открывая за собой небольшой проход, уходящий под землю. Тёмный настолько, что эту тьму можно было зачерпнуть рукой. Изнутри повеяло ещё большим холодом.

— В кабинет твоего отца⁈ — зашипела я, стараясь отвести взгляд от непроглядной темноты прохода. — Ты что, башкой где-то успел удариться⁈ Об этом речи не было!

— Вам надо в библиотеку. Я могу вас туда провести. А как именно — вы не спрашивали. — беззаботно пожал плечами Солейл. — Либо так, либо езжайте обратно, ложитесь в тёплую постельку и плачьте о том, какой я плохой и нечестный, как посмел так невежливо обойтись со своими напар…

— Как ты выведешь нас из кабинета в запретную секцию? — перебил его голос моего куратора. Фигура Эврена стояла совсем рядом со мной, но его лица я разглядеть не могла. Но, судя по смутным очертаниям сложенных на груди рук, он хмурился.

— Вы слышали моё второе имя? — он прислонился спиной к краю прохода. Я поёжилась от неприятного порыва ветра, переминаясь с ноги на ногу. — Нет, дети, это не «Солейл-Дориан-Дархан», а «Солейл-Импровизация-Дархан». Ну так что, идёте, или так и оставите свои загадки неразгаданными?

— Твою мать, я так и знала, что ничем хорошим это не закончится.

— Да мы ещё не начинали, серебрянка, чтобы заканчивать. До этого ещё ой как далеко! — хохотнул он. — Ну?

Хаэль рядом шумно выдохнул.

— Печать безмолвия, Дархан. — он подошёл ближе к Солейлу, смотря на него сверху вниз. — Если ты поставишь наш визит под угрозу обнаружения хоть одной живой душой, я могу привести печать в действие одним щелчком пальцев. Тебе даже не обязательно будет кому-либо что-то рассказывать. И, поверь, никто так и не поймёт, от чего ты умер. Следы теневой магии могут видеть только теневики, а я что-то никого выше себя по статусу тут не наблюдаю… — Эврен показательно огляделся по сторонам, а затем пожал плечами в притворном разочаровании. — Ц, точно, не наблюдаю. А Мирст меня не сдаст… верно, госпожа Мирст? — он особенной интонацией выделил мою фамилию, как-то с нажимом произнося её.

— Верно. — тотчас кивнула я. Хотя, может быть и сдала бы… посмотрим на твоё поведение, Хаэль.

Солейл фыркнул.

— Какой ты грозный, Магистр! Чуть что — печать безмолвия, печать безмолвия! — передразнивая его тон, начал разглагольствовать парень. Неизменную серьгу с кинжалом он снял, и без неё его образ выглядел каким-то неполноценным. — Ну что, других козырей совсем не приберёг, что ли? Да ради Этерны, Хаэль. Я заинтересован в происходящем не меньше твоего. А ты, серебристая, ранишь меня до глубины души таким отношением! — Импровизация-Дархан театрально прижал руку к груди.

— Рада слышать. Буду относиться к тебе так почаще. — не растерявшись, я пнула его по ноге, и, толкнув плечом, первая вошла в проход. Темно, как у пиккилы в меху!

Безопасно ли было зажигать факелы?.. Заметят ли? А с другой стороны — как идти в кромешной темноте? Сзади послышались шаги, и что-то неразборчиво бросив Солейлу, следом зашёл Эврен. Дархан чуть помялся, и, ещё раз оглядевшись, вошёл последним. Сразу стало ещё теснее.

Затем — парень снова ловко нажал на какой-то кирпичик, и проход вновь закрылся, красиво и бесшумно разложив камни веером. Вот теперь осталась непроглядная, кромешная тьма, и я бестолково поморгала, стараясь разглядеть хоть что-то. Шагнула в сторону и едва не вскрикнула, неожиданно столкнувшись с чем-то. Нет, точнее, с кем-то.

— Неужели никакой магической защиты в проходе, что ведёт в сам кабинет ректора? — спросил прямо над моим ухом голос Хаэля. Прах. Я сглотнула, аккуратно отступая назад. Кажется, мы столкнулись практически лицом к лицу.

— Защита есть, ты прав. Но она не реагирует на Дарханов. — теперь уже над другим моим ухом раздалась мягкая усмешка Солейла. — О, серебрянка, ты что, не могла найти лучшего места? — он положил руку мне на талию, а я тотчас сбросила её. — Не спеши, что ты, у меня тут появилась хорошая комнатушка в самой Башне Совета… — он хохотнул, приближаясь ещё ближе к моему уху.

— Ignira, — прошипел Эврен, и туннель тотчас озарился ярким светом факелов, что висели на стенах. А я, наконец-то хоть что-то увидев, снова пнула Дархана по ноге и бодро зашагала вперёд, минуя Хаэля.

— Даже не надейся.

— С меткостью у тебя, смотрю, проблем нет. — сдавленно просипел Солейл, хватаясь за голень. — Два раза в одно место, ну имей совесть, не бей по больному хотя бы!

Я фыркнула. Ишь ты! Не бей по больному. А если мне это определённое удовольствие приносит? Никакой заботы о чувствах женщины. Проход оказался очень узким, и пришлось идти по одному. Мы немного изменили строй — Солейл возглавил шествие, я