Лишняя невеста Волка - Марьяна Снежинская

Кожа рядом стала ярко-красной и щипала, а метка эта горела… На мне словно кто-то клеймо выжег, и теперь следовало придумать, как спрятать, если вдруг не выйдет избавиться.

И только вспомнив, что у Давида, кажется, был приятель в салоне, я смогла немного выдохнуть. Лучик надежды вспыхнул робко вдали. Это мой шанс!

Выйдя из душа, закуталась в одеяло, накрывшись с головой. Я даже не стала спускаться к ужину, хотя родители звали. Но устала и переживания сказались на состоянии. Я начинала заболевать.

В горле першило, меня знобило, и когда круглая луна вновь показалась в окошке, я вновь поднялась с постели. Меня словно тянули на аркане отсюда прочь. В темноту. Страшную, жуткую, но такую мне необходимую. Только она могла меня укрыть своим пледом звездным. Укрыть, чтобы спрятать.

Медленно я ступала по ступеням, стараясь не наступать на те, которые издавали скрип.

Из кухни тянулся луч тусклого света. Я видела, что дверь приоткрыта была. И на предпоследней замерла, приложившись ухом к стене.

Странно, что отец не спал. Присутствие мамы меня не удивляло почти.

— Ты должен ее отдать! — говорила она. И голос ее звучал не как прежде. Он был другим. Я готова была поставить на кон все, что угодно.

— Отдам! — спокойно произнес отец. Жаль я не могла видеть его лица, но ощущала четко, что произносил он это без доли сожаления.

— А если она поймет?

— Нет. Что ты… Лоранс добрая и простодушная. Надин ее воспитала такой правильной…

Надин? Почему он говорил о маме в третьем лице, если она была рядом.

Я тряхнула головой, думая, что просто задремала и это вновь кошмарный сон.

— Она может понять! — звучал ее голос. — Девчонка не дура. И нужно поторопиться, пока она не встретила того самого. Потом сложнее будет вырвать ее, разорвав связь.

— Я тебя умоляю. Какая связь? Дом-университет. Тем более вскоре Лоранс переведется в закрытую Академию. Там она будет под присмотром.

— Отлично ты придумал, Леон, — усмехнулась она.

А я сглотнула ком, бросив взгляд на отметину, край которой торчал сверху майки.

Ладошки тут же прижала к ней, стараясь спрятать, чтобы даже стены не увидели ее.

— На что только не пойдешь, лишь бы не лишиться головы.

— Даже на предательство?

— Даже на него!

Это какой-то бред! Все, что происходило внутри нашей семьи и клана.

И ради вот этого отец так рвался в Совет? Хотел иметь там право голоса, для чего? Чтобы стать одним из тех, кого многие презирали!

Никак не мог понять и принять те ограничения, которые Совет накладывал на молодых волков. Мне постоянно хотелось спорить, доказывая, как они не правы. Потому и старался держаться на расстоянии, чтобы семью не подставлять, да не провоцировать Альфу. Но терпение однажды ведь могло закончиться. И казалось, что этот момент все ближе и ближе.

Волк внутри тоже сопротивлялся, рвался в другую сторону и рыкал грозно, когда речь заходила о поиске истинной.

Я не представлял никого до недавнего времени рядом со мной, ну, пожалуй, за исключением этот штучки дерзкой. И то ее фантом появился недавно.

Закрывая глаза, я видел нас, правда не принимал до конца все всерьез. И если отец хотел насильно заставить меня быть с кем-то другим, то ему лучше запастись терпением. Потому что манипулировать собой я не мог позволить, тем более теперь, когда искра вспыхнула и манить меня начали отнюдь не местные красотки.

— Ты куда собрался? — мама заглянула в комнату, приоткрывая дверь.

Из коридора тут же потянулся внутрь аромат кофе и яичницы. Жадно втянул носом, в желудке забурчало тут же. И есть хотелось и одновременно побыстрее из дома.

Не было сил пересекаться с отцом после вчерашнего, тем более вечер накануне, кажется, очень многое поменял в моей жизни.

— На занятия, мам! — побыстрее натянул футболку, стоя к ней спиной.

— Не похоже это на тебя, Ник, — прямо-таки чувствовал ее улыбку.

Она хоть и пыталась поддерживать отца в его решениях, но душой была словно на моей стороне. И ее ранили эти качели, когда желаешь счастья своему ребенку, но вынужден плясать под чужую дудку, подчиняясь тем, у кого власть.

И мама вынуждена была подчиниться, прогнуться, чтобы мы остались на плаву.

— Чем же, — одернул край, повернулся к ней, смотря прямо в глаза.

Они же зеркало души. Мам, ну, покажи, что в твоих? Страх, нежелание быть здесь? Надежда, что однажды у тебя появится право голоса?!

— Обычно ты туда не рвался, а сейчас будто медом намазано.

— Может, и намазано, — пожал плечами, сгребая со стола конспекты. — Я спешу.

— Ник, — схватив меня за руку, улыбнулась мама робко, — у тебя кто-то появился?

Закатил глаза, а волк ощетинился. Не хотелось признаваться и открываться, где-то глубоко внутри я опасался, наверное, что она тут же сдаст меня отцу.

— Если и так. Это что-то изменит?

— Это объяснит, отчего ты резко стал таким упертым.

— Резко? — усмехнулся в ответ.

Ее губы дрогнули, складка пролегла на лбу. Мама коснулась переносицы, замолчав на мгновение.

— Я тоже не в восторге, но эти правила заложены веками.

— Да неужели? И никто их не нарушал? — моя бровь поползла вверх. Я ждал ответа, хотя заранее, кажется, его уже знал. — Да сама, мам, желала бы нарушить, наплевав на табу. Только боишься, страх сковывает, но сильнее тебя пугает не стая, а отец, я не прав?

— Прав, — бросила она с вызовом. — Прав, Ник. Только это ничего не изменит.

— А я хочу изменить, мама. И изменю! Мне не нужна протекция стаи, мне не нужна истинная…

— Не говори так, только истинная сможет родить сына!

— Сына? — засмеялся я. — Ты не истинная отца… Неувязочка, — развел руками, не желая копаться, потому что на миг испугался, что найду то, чего не следовало бы.

Не стал развивать тему, да и мама не желала, по глазам видел. И да, я козел. Я ее расстроил, а она ведь просто хотела, чтобы сын ее счастлив был. Только вот счастья ее путь мне точно не принес бы.

— Не опоздай! — как бы намекая, бросила она вдогонку. — Не зли отца, Ник.

— Не обещаю! — только и выдал, выскакивая за порог и лишь там ощущая свободу.

Стены не давили, а шелест крон дарил безмятежность и спокойствие.

Я находил в природе умиротворение, научившись еще в детстве прислушиваться к ее подсказкам.

И сейчас они мне тоже очень были нужны.

Поднял голову вверх,