(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

— Я против, — уперся он.

— Что и требовалось доказать. Ты понимаешь, что твоя категоричность, скорее всего, вызвана ритуальными узами?

— Плевать, меня все устраивает, — не отступал Ренци.

— Это не твои желания, они навязаны магией, — я еще не потеряла надежду достучаться до Дориэна.

— Это уж мне решать, Чаргетто.

Я зашла с другой стороны:

— Тебе же не нравится, что я могу приказывать.

— Переживу.

— Ренци, тебе опять нужна заморозка? Как ты не видишь очевидных вещей?

– Я мыслю очень ясно.

Твердолобый упрямец.

Лишь бы мне назло.

— В любом случае, я считаю, что нужно понять, что мы в итоге сотворили пятнадцать лет назад. Сегодняшняя лекция у мэтра Фосси меня не порадовала. Сам ритуал опишет Джемма, а я по воспоминаниям сравню, где мы напортачили.

Дориэн моим решением был недоволен, только вот воспрепятствовать не мог. Это мне решать, пускать кого-то к себе в голову, или нет. Однако выглядел он так, словно собирается мешать мне на пути к освобождению от уз.

— И что мы тогда здесь ищем? — поднял Ренци бровь.

— Информацию о трансформации ритуалов, сборник идиом из хвисинсских рун, и ещё неплохо бы найти механику хвиссинской артефакторики.

Две последние книги из названных Дориэн снял с полки над моей головой.

— А ритуалистику за третью ступень не видишь? — полюбопытствовала я.

— Вижу, но не дам.

Проклятье. Он прекрасно понял, что идиомы мне нужны, чтобы попробовать расшифровать послание преступника, а артефакторика, чтобы попробовать вскрыть шкатулку. А вот ритуалистика грозила разрывом наших уз.

— Ну почему? — почти завыла я от отчаяния. Если он на каждом этапе будет ставить мне палки в колеса, поиск решения затянется!

— Я против, меня все устраивает, я ничего не собираюсь разрывать, — твердо сказал Ренци.

— Тогда я достану сама! — топнула я ногой.

— Ну попробуй, — усмехнулся Дориэн, указывая взглядом на самую верхнюю полку, и демонстративно точечным «Фениксом» спалил стремянку, на которую я нацелилась.

— Ты эгоист! — зашипела я.

— Точно, — с самым самодовольным видом Ренци уперся рукой в стеллаж над моей головой, а пальцами другой погладил пуговицы на моем вороте. — Но...

— Что?

— Я достану книгу, если ты меня поцелуешь. Сама…

— Вот ещё!

Но Дориэн еще не закончил:

— … или признаешь вслух, что я тебе нравлюсь, и ты меня ревнуешь.

Я сверлила красивое лицо гада злым взглядом, но как обычно, его это не пронимало.

Признаваться в том, что я неравнодушна к Ренци, я не собиралась. Он и так о себе слишком высокого мнения, подпитывать его и без того жирное эго не было никакого желания.

— Хорошо, — я решила вновь провернуть трюк с поцелуем в щеку или в лоб. — Наклонись.

Я специально положила ему руки на плечи и привстала на цыпочки, чтобы ввести в Дориэна в заблуждение.

Только Ренци оказался хитрее.

Стоило мне потянуться к щеке Дориана, как он ловко увернулся, и прежде чем я осознала свой провал, его руки легли мне на талию.

Приподняв, Ренци прижал меня к себе, удерживая без малейшего напряжения.

— Так не пойдёт, Чаргетто. Мы же напарники, все должно быть по-честному. Целуй меня. Сама, — синие глаза стремительно темнели, и я чувствовала, что попадаю под их магнетическое воздействие.

— Зачем тебе? — тихо пискнула я, оглушённая ударами собственного сердца. — Ты же сказал, что на такую, как я, никто не позарится.

Дориан склонился ко мне ещё ближе, почти шепча в губы:

— Конечно, никто не позарится, если в нём есть хоть капля инстинкта самосохранения.

Это было сказано таким тоном, что я сразу вспомнила слова, услышанные перед сном. «Ты даже не представляешь, на что я способен…»

И прямо сейчас это вовсе не казалось мне бахвальством.

Ренци был очень серьёзен.

— Хочешь книгу, Чаргетто? Тогда целуй.

Я вовсе не была уверена, что меня подтолкнула к действию именно нужда в учебнике.

В это мгновение крошечное расстояние между нами превратилось в магнитное поле, губы кололо, щеки горели, а дыхания стало не хватать просто катастрофически. Кровь зашумела в ушах, словно я посреди бушующего океана, и меня вот-вот смоет чёрной волной. Я слышала биение сердца Ренци, которое ускорялось, будто перед прыжком в бездну.

Тот самый миг, когда ты понимаешь, что нужно что-то сделать, и лучше прямо сейчас, потому что нервы натянуты, как струна.

А ведь ещё ничего не произошло, что же будет потом?

Волна схлынет?

Ведь тогда станет легче дышать?

Чтобы не передумать, я быстро клюнула Дориэна в губы и тут же отстранилась.

Но Ренци не зачел мне попытку.

— Это несерьезно. Я тебе уже показывал, как надо. Теперь сама, Чаргетто, — снова потребовал хриплый голос, вызывающий у меня внутреннюю дрожь.

Сама? Я не знаю как!

Мой опыт ограничивался только бессовестностью Ренци, который всегда справлялся сам! Что ему сейчас-то в голову пришло?

Я опять, уже медленнее, прижалась к его губам, изнутри пылая от неловкости и еще какого-то необъяснимого чувства. Положив ладонь на щеку Дориэна, робко коснулась кончиком языка его нижней губы и, услышав полувздох-полустон, хотела снова отпрянуть, но уверенная рука легла мне на затылок.

И все.

Мир кончился.

Меня затопило ощущениями.

Когда я очнулась, то оказалось, что многое прошло мимо моего внимания.

Каким-то магическим образом мы переместились от стеллажей к подоконнику, на котором я теперь сидела, обнимая ногами Дориэна за талию, мои пальцы запутались в его густых волосах, а сам он губами ловил пульс на моей шее.

Я затрепыхалась.

— Ренци, перестань! Ренци!

Дориэн посмотрел на меня, и голова закружилась от его взгляда.

— Пока перестану, — пообещал он и опять занялся своим любимым делом — застёгиванием пуговиц, которые сам же и расстегнул.

Сгорая от смущения, я спрыгнула с подоконника.

— Никаких «пока»! Мне все это не нравится! — смело выговорила я, стараясь не прятать глаза и придать своему голосу уверенности.

— Чаргетто, ты забываешь одну маленькую деталь.

— Какую? — вздернула я подбородок, готовясь осадить Дориэна.

Ренци заправил выбившуюся из прически прядь мне за ухо:

— Я, может, и не знаю, о чем ты думаешь, но я по-прежнему чувствую твои сильные эмоции. И я доволен эффектом от поцелуя.

Я готова была провалиться сквозь землю.

— Ты! Ты! — у меня заело, хотелось затопать ногами и убежать.

— Ты только что подписала себе приговор. Хотя у тебя и так не было шансов, — как мне хотелось выцарапать глаза на самодовольном лице, когда Ренци напомнил: — Ультиматум Джардо. Знаешь, чем был знаменит генерал? Он всегда выполнял свою угрозу. Это было неотвратимо.

Хотелось затопать ногами, а