Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

Я не выдержал. Резко взмахнул рукой, и из моих пальцев вылетела темная плеть. Вельморис только пискнул, когда его подхватило и с силой вышвырнуло через открытое окно в ночную темноту.

— И не возвращайся до утра! — рявкнул я вслед.

— Не сердитесь на него, — Селеста вдруг протянула руку через стол и осторожно коснулась моего запястья кончиками пальцев. — Наверное, он просто хотел, чтобы я знала о вас не только то, что рассказывают чужие люди.

Я мог бы убрать руку, но не сделал этого. Напротив, едва заметно повернул ладонь, и наши пальцы соприкоснулись. Селеста замерла, однако руку не отняла.

— Некоторые вещи лучше не знать, — произнес я.

— Возможно, — ответила она, продолжая смотреть на меня. — Но я предпочитаю сама решать, что мне следует знать о человеке.

Только после этих слов она медленно убрала руку, но тепло ее пальцев так и осталось на коже. Я медленно выдохнул, пытаясь успокоить кипевшую во мне тьму.

— Как вы выдержали там три года? — неожиданно спросила Селеста. — Совсем один, и даже не имея возможности позвать кого-нибудь на помощь…

Я опустил взгляд на тень у своих ног. Та едва заметно потянулась к носку сапога, будто услышала вопрос.

— Тогда мне казалось, что я не совсем один.

Селеста хотела спросить что-то еще, но я перевел разговор.

После того как крыс был с позором изгнан, ужин прошел относительно спокойно. Когда Селеста почти доела десерт, в столовую вошла молодая служанка с подносом. Девушка «случайно» споткнулась около Селесты, и поднос с тяжелыми серебряными кубками и кувшином красного вина полетел прямо на нее.

Темно-красное вино щедро залило старое синее платье от груди до подола. Селеста ахнула и вскочила.

— Ой! Простите, госпожа! — вскрикнула служанка

Селеста прошептала, глядя на испорченную вещь:

— Боги… У меня нет с собой другого платья…

Я встал, принимая недовольный вид.

— Ничего страшного. Элиза, проводи госпожу Селесту в гостевую комнату и принеси темно-зеленое бархатное платье, которое привезли из столицы.

Селеста попыталась возразить:

— Нет, не нужно, я могу…

— Нужно, — твердо прервал я. — Ты не можешь ходить в мокром и перепачканном платье. У меня как раз есть несколько новых, которые лежат без дела. Я покупал их в подарок невесте племянника, но ей они не понравились: сказала, что слишком мрачные. Теперь они пылятся в шкафу, не самому же мне их носить.

— Можешь примерить, если подойдут, то забирай все.

Селеста закусила губу, но спорить не стала.

— Хорошо… Спасибо.

Она хотела еще что-то сказать, но вместо этого зевнула, прикрыв рот ладошкой. Очевидно, от сытой усталости у нее слипались глаза.

— Подготовьте еще все для сна госпоже Селесте, — кивнул я служанке, — Свежие простыни и горячую воду.

— Да, милорд, — та поклонилась и быстро ушла.

Селеста моргнула, борясь с внезапно нахлынувшей сонливостью.

— Простите… Наверное, просто очень тяжелый день…

— Ничего страшного, — я предложил ей руку, чтобы она могла опереться. — Идем, я провожу тебя.

Она немного поколебалась, но все же доверчиво взяла меня под руку. Я довел ее до лучшей гостевой комнаты в западном крыле. У двери остановился и слегка поклонился.

— Служанки помогут тебе подготовиться ко сну. Отдыхай, а если что-то понадобится — просто позвони в колокольчик.

— Спасибо… — глаза у нее уже почти закрывались.

Я кивнул служанкам, ожидавшим в коридоре, и ушел.

Около часа провел в кабинете. Не в силах усидеть на месте, ходил из угла в угол, пил из бокала и считал минуты. Когда решил, что Селеста уже уснула, направился обратно. Но едва свернул в коридор, ведущий к гостевым комнатам, как из тени выскользнула знакомая черная тень.

Вельморис запрыгнул на небольшой столик у стены и сел, гордо задрав нос.

— Ну что, хозяин? Я молодец? — самодовольно пискнул он. — Вы же сами просили при ней похвалить вас. Я все сделал идеально: и про сирот, и про ваше тяжелое детство рассказал, и какой вы на самом деле благородный. Девушка растаяла — я видел!

Я остановился и грозно посмотрел на него.

— Я просил тебя быть полезным, а не устраивать театр.

— А я и был полезным! — возмутился крыс. — Теперь она думает, что вы не только страшный Темный маг, но еще и трагический герой с добрым сердцем. Женщины это любят.

Я прищурился.

— Вельморис!

— Что? Я же помогаю! — крыс обиженно дернул хвостом. — Не надо делать вид, будто я тут единственный интриган. Я же знаю, чем вы всю неделю занимались: только и делали, что планировали ее приезд сюда сегодня.

Я щелкнул пальцами. Темная тень подхватила Вельмориса и бесцеремонно закинула за ближайшую портьеру.

— Не попадайся мне сегодня на глаза.

Из-за портьеры донесся приглушенный голос:

— Конечно-конечно! Кто я такой, чтобы мешать любви!

Дверь в комнату Селесты была не заперта, как я и приказал слугам. Селеста уже крепко спала на широкой кровати в ночной сорочке — одной из тех, которые я велел подготовить. Я тихо закрыл дверь и подошел.

Несколько минут просто стоял и смотрел на Селесту. Потом осторожно протянул руку и погладил ее по щеке, убрал волосы с лица, коснулся скулы, провел большим пальцем по нижней губе.

Наклонившись, медленно поцеловал в висок, потом в уголок глаза, потом, почти невесомо, в губы.

— Наконец-то ты здесь… — прошептал едва слышно, касаясь лбом ее лба. — В моем доме, в моей постели.

Я взял ее руку, поднес к губам и поцеловал запястье.

— На этот раз все будет иначе. Ты будешь любить меня, даже если не сразу… Я подожду.

Я чуть задрал сорочку, обнажив ее бедро, и провел ладонью по гладкой коже, наклонился и поцеловал Селесту в шею, жадно, почти грубо, потом в ключицу, и слегка прикусил кожу.

«Еще чуть-чуть… — стучало в голове. — Она же спит. Она ничего не почувствует. Я могу…»

Жар желания во мне разгорался все сильнее, руки задрожали. Хотелось лечь, прижать Селесту к себе, зарыться лицом в ее шею, вдохнуть запах, хотелось сорвать с нее тонкую сорочку и…

Я отдернул руку и откинулся назад в кресле, тяжело дыша.

«Что я делаю…» — ужас окатил холодной волной. Если я продолжу, то снова ее потеряю. Она проснется, испугается, будет меня ненавидеть и снова сбежит. Стыд и отвращение к себе захлестнули меня с такой силой, что стало физически плохо.

— Прости меня… — прошептал я. Голос дрожал. — Я обещал себе, что на этот раз будет иначе, а сам…

Не дожидаясь, пока желание снова возьмет верх, я быстро вышел из комнаты, почти сбежал по лестнице в подвал.