Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова
Продаться она при необходимости могла и сама. Эта мысль возникла неожиданно ясно, почти спокойно, но выбирать покупателя за нее дядя не имел права.
Она найдет человека, который будет ей полезен, и сама определит условия. Решение было унизительным, однако унижение, выбранное добровольно, все же отличалось от цепи, затянутой чужими руками.
— А она знает, что сегодня ее смотрины? — настаивал все тот же голос.
— Да что вы все заладили — «знает», «согласится», «проблемы»! — не сдержался дядя. — Я вам ее на блюдечке принес, а вы мне тут допрос устраиваете, как будто это я вас уговариваю! Девка сделает то, что ей скажут. У нее нет ни денег, ни выбора, ни характера, чтобы артачиться.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Затем тот же сухой голос тихо, с легкой насмешкой ответил:
— Как грубо вы выражаетесь, лорд Вильям. Я просто хотел убедиться, что товар… качественный и не создаст проблем.
Ворваться бы в кабинет к дяде и все высказать! Но нет, сейчас нельзя, иначе он запрет в ее комнате до конца бала, и будет только хуже. Или вообще скажет свое привычное, про долг перед отцом, а она эту фразу уже наизусть выучила.
Решено: на аукцион она не пойдет, и улыбаться старикам тоже не станет. А дядя пусть только попробует снова давить на болезнь отца, которой размахивает как поводком.
Селеста быстро вернулась в маленькую комнату, которую ей выделили. К счастью, небольшую дорожную сумку она так до конца и не распаковала.
Сердце колотилось почти в горле, когда она тихо спускалась по лестнице для прислуги. Каждая скрипнувшая ступень казалась оглушительно громкой, однако никто не вышел навстречу.
Она выскользнула через заднюю дверь и уже пересекла половину двора, когда услышала со стороны конюшни скрежет когтей по дереву. Звук был негромким, но Селеста сразу поняла, кто его издает. Волк все еще сидел за решеткой. Он ждал, пока люди закончат танцевать.
Селеста замедлила шаг, хотя здравый смысл требовал немедленно бежать к воротам. Очень скоро дядя обнаружит ее отсутствие, и тогда каждая потерянная минута может оказаться решающей.
Она почти заставила себя пройти мимо, но из памяти снова всплыл голос Вильяма: «Кто даст больше, тот пусть ее и забирает». Волка собирались выпустить на потеху гостям, направить его страх и ярость туда, куда пожелают хозяева, а потом убить, когда зрелище закончится.
А ведь Селеста собиралась сделать почти то же самое — хотела воспользоваться звериной яростью, чтобы напугать Нормана, а затем оставить людям, заранее решившим его судьбу.
Сходство оказалось слишком неприятным, чтобы его игнорировать.
Селеста резко свернула к загону, все еще убеждая себя, что потеряет лишь несколько мгновений.
Возле конюшни никого не было, большая часть слуг находилась в доме. Волк поднялся, едва увидел ее. Он не зарычал, лишь внимательно стал следить за Селестой через решетку.
— Тише, — прошептала она, подходя ближе. — Сегодня представления не будет, но остальным об этом пока знать ненужно.
Засов был закреплен надежнее, чем прежде, однако рядом на столбе висел железный крюк, которым слуги управлялись с дверцей. Селеста сняла его и с трудом приподняла тяжелую скобу. Металл скрипнул, и волк припал к земле. На морде обнажились клыки, но Селеста успела призвать бабочку, прежде чем страх окончательно заглушил память зверя о ее прикосновении. Волк успокоился, подошел к дверце, однако не попытался вырваться, словно ждал нового приказа.
— Я передумала, — сказала Селеста, открывая загон шире. — Норман переживет эту ночь, и ты тоже постарайся пережить.
Волк вышел наружу. Селеста направила бабочку к задней калитке. Зверь, ступая бесшумно, последовал за ней, и они вместе пересекли двор. Несколько раз Селесте казалось, что из дома кто-то смотрит на них, однако за освещенными окнами продолжали кружиться танцующие пары.
Добравшись до калитки, они оба выскользнули наружу. Зверь остановился на дороге и оглянулся, в глазах отражалось слабое сияние бабочки.
— Иди в лес, — тихо сказала Селеста. — Там тебе будет лучше.
Волк не двинулся с места, и пришлось отправить бабочку, указывая ему путь к темной полосе деревьев.
У самой опушки он снова остановился, несколько мгновений смотрел на Селесту, словно пытался понять, последует ли она за ним, а затем повернулся и растворился среди деревьев.
Мать когда-то говорила, что зверя можно заставить подчиниться, но доверится он лишь тому, кто не станет удерживать силой. Поэтому Селеста не стала звать волка. Ему не требовалась новая хозяйка, только лес и право самому выбирать дорогу.
Она еще некоторое время смотрела вслед, прислушиваясь к удаляющемуся шороху ветвей. Затем крепче сжала ремень дорожной сумки и направилась к столице.
Дядя официально не был ее опекуном. Что бы он ни говорил, он не мог просто забрать совершеннолетнюю племянницу из академии и запереть в поместье словно непослушного ребенка. Пока Селеста находилась в академии, она оставалась хотя бы в относительной безопасности. Что касается отца, придется найти дополнительные уроки, больше работать и, возможно, попросить помощи у преподавателей, хотя одна мысль об этом заставляла сжиматься от стыда.
«Какой-нибудь выход обязательно найдется». Она упрямо повторяла это про себя, хотя впереди во всех смыслах была пока только темная дорога, но она все равно продолжала идти.
Мысли невольно вернулись к темноволосому милорду из столовой. Он одним взглядом и несколькими спокойными фразами заставил Эдвина сжаться от страха, а затем защитил ее, хотя не получил от этого никакой очевидной выгоды. Он так и не назвал своего имени. А подобная скрытность говорила о многом, потому что простому человеку незачем прятать свое происхождение. А еще простой человек едва ли сумел бы напугать сына графа одним упоминанием северных рудников.
Покровитель, обладавший такой властью, мог бы решить ее проблемы одним словом. Эта мысль казалась постыдной, но после услышанного возле кабинета Селеста уже не могла позволить себе роскоши отвергать полезные возможности только потому, что они задевали гордость.
Главное, чтобы условия выбирала она сама. Ей нужен не хозяин, а союзник, и достаточно сильный, чтобы дядя Вильям больше никогда не посмел ее продавать.
Дорога к столице пролегала между темными полями и лесом. Ночь становилась все холоднее, а пронизывающий ветер забирался под тонкое пальто и пробирал до костей.
«Даже если буду идти всю ночь — все равно не дойду, — думала Селеста, глядя на бесконечную темную дорогу. — Мне нужен… транспорт».
Селеста прикрыла