Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Боль была резкой, но терпимой, с холодным зудом, от которого хотелось отдёрнуться. Вместо этого я заставила себя посмотреть на Нить Смерти. Я не была уверена, хочу ли видеть, как моя кровь начинает собираться в линиях внизу — я слышала, что одно только это зрелище заставляло мальчишек падать в обморок. Чем быстрее я отвечу на вопросы, тем быстрее смогу убрать запястье.

— Примешь ли ты Судьбу, которую тебе дадут сегодня? — спросил Исилим.

— Приму, — сказала я, гордясь тем, что голос не дрогнул.

— И будешь ли ты стараться отвечать на все вопросы в меру своих способностей?

— Буду, — солгала я.

— Тогда начнём.

Вот и всё. Всё моё обучение теперь сводилось к пяти вопросам. Я проглотила сухость в горле.

Нить Грулин начал первым — он сидел на самом левом месте, и я обратила к нему всё своё внимание. Я бы дала ему лет пятьдесят, хотя была уверена, что годы, проведённые, сгорбившись над исследованиями, делали его на спан-другой старше на вид. Его Предначертанный Знак представлял собой два полукруга, разнесённые на левой стороне лба. Он был грубоват, но достаточно приятен, и как Нить Знания он был одним из моих предпочтительных путей.

Он встал и пробурчал свой вопрос:

— Как Раскол выбирает своего регента?

Я замерла. Я не могла поверить, что это и есть вопрос. Должно быть, в нём есть что-то ещё. Я могла ответить на это ещё тогда, когда едва сошла с парома из Вердаска. Я снова сглотнула, гадая, не упускаю ли я какой-то скрытый смысл, какую-то сложность, которую не заметила.

Нить Грулин вздохнул.

— Поединком, — быстро сказала я, поморщившись, когда моё резкое движение вонзило иглу глубже в запястье. — Когда нынешний вождь слабеет, молодые мужчины могут бросить ему вызов за право стать Вождём Утёса.

Он кивнул и посмотрел на следующего в очереди — Нить Урскалли, отвечающего за Службу. Этого не могло быть достаточно.

— Но их способ выбирать жён куда интереснее, — вырвалось у меня.

— Достаточно, — Нить Грулин поднял руку, и я тут же замолчала.

Зачем он задал такой пустяковый вопрос? Может, он хотел безусловно доказать мою компетентность. Если бы он спросил что-то сложнее, я могла бы провалиться и поставить его в неловкое положение.

Нить Урскалли вгляделся в меня, пока я тщетно пыталась себя успокоить. Его белые глаза щурились за стеклом монокля. Он задал мне столь же банальный вопрос — о том, как я приготовила бы настой от бессонницы.

Я ответила базовым рецептом настоя из розохолта, лавенделла и домила, указав места, где растёт каждое растение, и лучшее время, когда его следует подавать, чтобы усилить сонливость.

Нить Урскалли кивнул и откинулся на спинку. Я не стала приукрашивать ответ и не упомянула слегка улучшенный вариант, где добавляют молотый меганвуд из Земель Касания. Мне нужно было просто пройти Службу, а не заискивать.

К этому моменту моё предплечье уже похолодело от потери крови, и я пошевелила пальцами, чтобы отогнать онемение. Я рискнула быстро взглянуть вниз, на пол. Красный цвет моей крови выковывал тёмный, густой след по пяти дорожкам, медленно стекая по вырезанным желобкам к скамье. Где-то кто-то пустил слух, будто мы истекаем серебром, но это было неправдой. Луна оставила эту часть нашей человечности нетронутой. Конечно, я верила, что в любой крови есть естественная магия — как верили все жители Земель Касания, — но это была моя вера, не разделяемая мужчинами передо мной.

Нить Исилим снова поднялся. Он был выходцем из Земель Зрения, как и Грулин с Растурнином. Урскалли происходил из Земель Запаха, а Эрсиммон — из Земель Вкуса. Неудивительно, что Звук и Касание не были представлены в Совете Судеб. Нити выбирались не по какой-то дополнительной шестой Судьбе, а королём Браксторном — и потому Триада была их единственными толкователями.

Он улыбнулся мне сверху вниз.

— Тот же вопрос, что и у Нити Урскалли. Твой лорд приходит к тебе, жалуясь на бессонницу, и просит приготовить что-нибудь, что поможет ему уснуть. Как бы ты вместо этого его отравила? Ты должна добиться этого, не будучи раскрытой.

Решение пришло ко мне мгновенно.

Я бы приготовила тот же самый настой, но на этот раз, под прикрытием меганвуда — сильного, тёплого по вкусу и запаху, — добавила бы щепоть карриалворта. Меганвуд перебил бы его мускусный аромат, и лорд вряд ли бы усомнился. Существовали и более эффективные яды — вроде сангвина, вовсе без запаха, — но их можно было обнаружить после смерти: они прожигали внутренности жертвы, оставляя явные следы. Карриалворт не оставлял ничего подобного. Доставать его было сложнее — его маленькие красные цветы цвели только в Лесу Госсамир и лишь по сезонам, — но всё же это был лучший выбор.

Но так же быстро, как мысль пришла ко мне, я её отбросила. Я не стремилась к Судьбе Смерти. К тому же Нить Исилим мне не нравился — я находила его бесчувственным и покровительственным.

Я распахнула свои белые глаза, изображая невинность.

— С уважением, Нить Исилим, я не стала бы травить своего лорда.

Нить Эрсиммон рассмеялся с дальнего правого края скамьи. Я полагала, что он, скорее всего, спал, уронив голову на деревянную поверхность. Позади меня кто-то кашлянул, но я не обернулась. Вместо этого я сосредоточилась на маленькой улыбке Нити Урскалли. Что она означала? Отказавшись иметь дело со Смертью, я сама заперла себя в Службе?

Нить Исилим просто смотрел на меня, его собственная улыбка исчезла.

— Это твой ответ?

— Да, милорд, — ответила я.

Он кивнул и сел.

Оставалось всего два вопроса, а тело моё чувствовало слабость. Я не ела перед тем, как прийти, — из-за неприлично ранней рассветной Церемонии и моего повторяющегося кошмара, в котором я извергала всё на резные линии пола. Но теперь я подумала, что это, возможно, было ошибкой, и я испорчу весь свой труд и исследования, рухнув в обморок, как бесполезная женщина, которой они всегда меня считали.

Нить Растурнин наклонился вперёд — столь же торжественный, как сова, и столь же сальный, как полёвка, — и я перевела на него внимание. Приобретение. Мой второй предпочтительный путь.

— Где бы ты стала искать потерянную алебарду с Битвы на Полях Маннистона?

Я проговорила ответ, обдумывая его на ходу:

— Сражение произошло почти четыре века назад, и последние записи говорят о том, что алебарда была у знаменосца