Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Слова сорвались с моих губ, как молитва:

— Красный дракон.

Сет дёрнул меня за талию и утащил вниз, прижимая к земле за валуном. Он держал меня, пока я не вывернулась из его хватки. Я осталась за камнем, глядя на ужас, написанный у него на лице.

Он протянул мне руку, и я взяла её, чувствуя, как под тонкой кожей его запястья бешено колотится сердце, а под этим — слои страха.

— Это был Скирмтольд?

Я не разделяла его ужаса. Я была встревожена, да, но, кроме этого, во мне было только любопытство. Возможно, всё время, проведённое в библиотеке за последний сезон, исказило мой разум, оставив во мне одну лишь жажду знаний.

— Нет, — сказала я. Я бы узнала почти чёрные, громоздкие крылья Скирмтольда где угодно, раскинутые поперёк облаков. Этот дракон был куда моложе, с мерцающей рубиновой чешуёй. — Думаю, это была Чаэтор.

Сет посмотрел на меня с ещё большим ужасом, и через наше прикосновение я почувствовала, как его страх взметнулся, но вместе с ним вспыхнуло что-то ещё. Тревога. Даже вина. И тут же исчезло так же быстро, как появилось.

Он знал, что означает имя Чаэтор. Все знали, кто летает на этом красном драконе.

Драконий Принц прибыл на Ивенфолд.

Я ждала, стоя совершенно неподвижно в преддверии Южного крыла, когда рассвет первого дня Эргрина разлился по залам.

Сегодня исполнялось двадцать лет со дня моего рождения. Все мои Братья рождались в первый день сезона — в полночь, когда луна была в полной силе. Не существовало равенства в том, какую землю коснётся лунное прикосновение в ту ночь, и не все радовались её детям. Чем меньше говорили о практике Земель Звука оставлять младенцев на снегу, тем лучше. В какие-то годы Братство приводило на Ивенфолд всех пятерых Лунно-Касаемых, в другие — ни одного.

Я почесала нос, теребя бисерную вуаль, закрывавшую половину моего лица. Найти её прошлой ночью на своей кровати было неожиданно — уже потому, что для этого кому-то пришлось вспомнить о моём существовании. К ней прилагалась маленькая записка, на которой было написано всего лишь: Для приличия.

Я не узнала почерк, но узнала сам наряд по иллюстрациям женщин Драундхейвена. Если у меня и оставались сомнения в личности нового гостя Ивенфолда, они исчезли. В Землях Зрения существовал обычай: незамужние женщины закрывали лица на людях с первой крови и до дня свадьбы. Первый взгляд на лицо женщины был оставлен для брачного обряда и считался священным ритуалом для тех, кто вырос с обычаями Земель Зрения.

Обычно этого не требовали от гостей. Очевидно, Нити перестарались в своём усердии перед почётными покровителями. И всё же я надела вуаль — бусины свисали с переносицы, скрывая всё ниже моих белых глаз.

Колокола рассвета Эргрина завершили свою звенящую мелодию, и кто-то распахнул двери изнутри. Сердце у меня затрепетало, когда я увидела пятерых Нитей, сидящих за массивной деревянной скамьёй в разных степенях бодрствования. Свет пробивался сквозь побитые стеклянные окна за их спинами, а деревянный пол был недавно вымыт.

Если меня не выберут служить одной из Нитей, это будет единственный и последний раз, когда мне позволят войти в этот зал.

Руки дрожали, когда я шагнула внутрь, и мои шаги эхом разнеслись по тишине. Я прошла прямо к центру зала, как советовал Сет, и остановилась перед резным деревянным постаментом. Я склонила голову в знак почтения — и заодно получила отличный предлог разглядеть вырезанный узор пола под постаментом. Пять тонких линий были выгравированы в основании в форме буквы V, словно клин гусей. Каждый путь был шириной не больше моего большого пальца; металлическая трубка, разрезанная вдоль и вмонтированная в пол, тянулась от постамента к краю скамьи Нитей, готовая провести мою кровь по своим руслам.

Я услышала, как позади меня скрипнул стул, и изо всех сил удержалась, чтобы не обернуться. Никто не говорил, что в зале будет кто-то ещё — во всех рассказах, которые я слышала, упоминались только Нити. Я оттолкнула эту мысль вглубь. Я не могла позволить себе отвлечься.

Я подняла на них взгляд из-под опущенных ресниц, когда Нить Исилим встал со своего центрального места. Он был самым молодым из пятерых — ему ещё не исполнилось и восьми спанов. По его сильным надбровьям его можно было бы назвать красивым. Но суровость его птичьих черт в сочетании с рассыпанным белым Знаком, покрывавшим треть его лица, делала его жутким на вид. Я надеялась, что какой бы Знак ни даровали мне Судьбы, когда я обрету свою Судьбу, он будет менее… отталкивающим.

Его Знак был раздвоенной молнией, начинавшейся у правой линии роста волос и широко расползавшейся по щеке. Но его неровность на бледной коже жителя Земель Зрения всегда напоминала мне скорее болезненный ожог от шрама, чем мощную грозу.

Он прочистил горло.

— Танидвен Трелефтир, несвязанный Брат, приветствуем тебя в первый день твоего четвёртого спана, чтобы быть связанным со своей Судьбой.

Брат. Я задавалась вопросом, не станет ли сегодня тем днём, когда они назовут меня сестрой, но, похоже, они были решительно настроены не менять ни одного слова.

Я оглядела остальных Нитей, поймав белые глаза Грулина и Растурнина — оба смотрели на меня с редким любопытством. Эта пара обучала меня и моих собратьев до моего третьего спана. Пока многие мальчики оставались в классе вплоть до своей Церемонии, мне последние пять лет позволяли перейти к самостоятельным занятиям с минимальным надзором. Мне хотелось верить, что это было из-за их доверия к моей усердности и уму, но я знала: куда большее значение имело нежелание иметь дело с девочкой в классе. Что ни говори о Браксторне, но Нитей он выбрал удачно — ни у одного из них не было ни малейшего интереса проводить время рядом с женщинами.

— Открой верх деревянного ящика перед тобой, — приказал Нить Исилим.

Я опустила взгляд на постамент — простой резной прямоугольник, доходящий мне до талии. На его вершине лежал меньший деревянный ящик. Я открыла его — тугая петля напомнила мне о музыкальной шкатулке Солли. Но внутри не было пыльной танцовщицы — только толстая игла, острым концом направленная прямо вверх.

— Ты пришла сюда, чтобы быть измеренной и связанной. По словам твоим и по крови твоей будет определён путь твой. Проколи запястье об иглу.

Я сглотнула. Пальцы немного