Яга и хрустальная гора - Ника Верон

Скрывается, не спорил здесь. Вопрос только, что? Бить бы в колокола должен, если с дочерью беда какая приключилась. С другой же стороны… Кто его знает, каково там отношение к девицам вообще. Княжество странное, от чужих глаз практически закрытое.

- Кто мужем был должен стать?

- Нечисть, нежить.

Оговорилась, не иначе, девица. Все законы природы нарушены. Не может князь-человек дочь родную…

- Нежить? – переспросил княжич. – Так человек не может с той, как с себе подобным, быть. Против это законов земных. Как осмелились?

Хотя, почему нет? Ежели самодур какой отец… Такому никакие законы природы не писаны. По собственному желанию поступают. А таких по белу свету ой как много на самом-то деле…

- А как князь Федор осмеливается девиц без вины виноватыми делать, в подвалы бросать? – поинтересовалась незнакомка, вслед за Иванов из подвалов выходя.

Ничего не ответил Иван. Молчать подал знак. За собой на задний двор увлек. Там, как и обещал конюх днем, конь, привязанный дожидался. Через тайный ход выведя, девицу в седло подсадив, сам, в стремя ногу поставив, легко в седло сел. Поводья натянул, коня от резкости сильной сдерживая.

- Едем в земли князя Войлата. Знать о дочери его всё желаю, - с уверенностью озвучил свое намерение княжич, слегка коня пришпоривая.

Сидела девица тихо, словно крольчонок, затаившись. Не удивительно, впрочем. Вряд ли часто вот так вот в компании парня молодого путешествовать доводилось. Близость непозволительная. Но другого ничего предложить ей не мог. А пешком передвигаться – из земель Возгаря долго не выйдут. Еще и нагонит стража, как пропажу обнаружит…

Княжество Войлата… Странное. Необычное. Ящерки косо посматривающие. Волки взглядами задумчивыми провожающие. Грибы-мухоморы странно усмехающиеся… Вот особенно – грибы недоумение вызывали.

Как в другой мир попал Иван. Всё в диковинку. Недоумение вызывающее. Как реагировать порой, и не знал.

- Здесь меня оставь, княжич, - попросила девица, как от границы чуть вглубь соседних земель проехали.

Всю дорогу тихо сидела. Может и задремала даже. В пути всю ночь провели. Не заглядывал, в смущение привести не желая. И так с ним один на один сколько времени.

- Давай довезу, куда надобно, - предложил Иван, коня придерживая. – Негоже девице одной ходить. Неприятность случиться может. Обидеть кто…

И всё же не укладывалось в голове, как такая молоденькая, да одна. Не дело это. Даже если дома нет своего, нашла бы приют за стенами какого монастыря. Все не одной по земле бродить.

- Дома я здесь, - с улыбкой заверила незнакомка. – Ни зверь, ни птица не тронет. Человек не обидит.

Голос нежным вдруг стал. Как не та девица, которую из подвалов отцовских спасал, сейчас рядом была. И если бы не платье из грубой ткани, принять можно и за барышню. Не говорят так простушки.

- Странно все как-то, - проворчал вслух, с коня спрыгивая, девице помогая на землю спуститься, поддержав. – Если в сторону одну…

- Не по пути нам, - возразила девица, не дослушивая. – В княжий замок не вхожа я.

Новость. Хотя, чему удивляться. В землях его отца тоже нищим и странникам нет места. С другой стороны, вряд ли о том известно за пределами княжеских владений. Здесь же прямо сказано.

- Замок? – переспросил Иван, недоумения скрыть не в силах оказавшись. – Слово чужеродное. Откуда такое в здешних местах?

Терема да крепости в близлежащих владениях значились. Точно знал. А вот замок… Слово совсем непривычное ни для языка, ни для слуха.

- Оттуда же, откуда твое стремление в жене друга и товарища видеть, - с улыбкой одной ей понятной, обронила знакомая незнакомка. - А не только супругу воле мужа покорную, детишек исправно на свет родящую.

Улыбнулась хитро затем, удаляться начав. Плавная походка, словно лебедь поплыла. Иван даже, зажмурившись, головой мотнул. Спит, что ли? Понять не мог. Метаморфозы непонятные.

- Погоди, - остановил, пока совсем далеко не «уплыла». – Имя твое как?

Замерла на пару мгновений. Не видел, как взгляд, «ожив» блеснул, подобно сполоху короткой молнии. Тень улыбки необъяснимой губ красивых коснулась. В мысли забраться не мог, а то бы и там вопросы для себя обнаружил.

- Люди нарекли Веселиной, - не оборачиваясь, произнесла.

- А родители?

- Не помню, - оглянулась, глазами стрельнув. – Да и к чему тебе? – голос неожиданно резким стал, ушли нежность певучая. - Иди своей дорогой. Не встретимся больше.

Паузу выждав, быстрым шагом в сторону, противоположную от той, куда ему ехать предстояло,