Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева

— Тогда зачем проверять? — добавляет она, уже с подозрением.

Я на секунду теряюсь.

— Это… обычная процедура.

— Ты маме не веришь?

— Дело не в этом, — отвечаю наконец.

Алиса ничего не говорит, но я вижу, что ей это не нравится.

Администратор, чувствуя неловкость, быстро заканчивает оформление.

— Хорошо. Проходите, пожалуйста, в кабинет номер три.

Мы идём по коридору. Алиса не отпускает мою руку ни на секунду.

В кабинете стоит стол, два стула и небольшой поднос с запечатанными палочками.

Медсестра в перчатках улыбается.

— Привет. Сейчас мы возьмём у тебя образец изо рта. Это совсем не больно.

Алиса сразу настораживается.

— А что вы будете делать?

— Просто проведу ватной палочкой по щеке.

Она смотрит на палочку так, будто это хирургический инструмент.

— Открой ротик, пожалуйста.

Алиса делает шаг назад.

— Нет.

Медсестра всё ещё улыбается.

— Это займёт буквально пару секунд.

— Нет.

Она отступает ещё на шаг и вжимается мне в бок.

— Алиса, — говорю мягко. — Всё хорошо.

— Я не хочу!

— Это не больно.

— Мне мама не говорила, что надо делать анализ!

Голос уже громче.

Тоня пытается вмешаться.

— Алис, смотри, это просто палочка…

— Нет!

Она резко вырывает руку и отскакивает к стене.

— Я не буду!

Медсестра переглядывается со мной.

— Может, вы попробуете её успокоить?

Я подхожу ближе.

— Алис, послушай…

— Вы врёте! — кричит она, и глаза у неё мгновенно наполняются слезами. — Вы хотите меня уколоть!

— Никто тебя не будет колоть.

— Хочу к маме!

Начинается настоящий скандал.

Она плачет, топает ногами, закрывает рот руками, когда медсестра пытается приблизиться.

— Нет! Не трогайте!

Люди в коридоре, кажется, уже слышат.

Я чувствую, как ситуация ускользает из рук.

Медсестра тихо говорит:

— К сожалению, если ребёнок так реагирует, мы не можем взять образец. Нужно, чтобы он сотрудничал.

Я закрываю глаза на секунду.

Алиса тем временем прижимается ко мне и всхлипывает:

— Я хочу домой…

— Извините, подскажите, можем мы взять пробирку с собой, взять анализ самостоятельно?

Я стараюсь на показывать Алисе, насколько её поведение выбивает меня из колеи, поэтому спрашиваю максимально спокойно.

Медсестра явно не ожидала такого вопроса. Она неловко переступает с ноги на ногу, поправляет перчатки и смотрит то на меня, то на Алису, которая всё ещё стоит у стены, обняв себя руками.

— Мы такое не практикуем вообще-то, — мнётся она.

Голос у неё становится осторожным, будто она уже заранее готовится отказать.

Я выдыхаю медленно, чтобы не звучать раздражённо.

— Нам уже говорили, что результат анализа не имеет юридической силы в нашем случае, так что это не то чтобы важно, чтобы брали именно вы. Объясните нам принцип, думаю, дома мы справимся.

Она колеблется. Поворачивает голову к двери, словно там может появиться подсказка.

— Подождите.

Медсестра быстро снимает перчатки, бросает их в контейнер и выходит из кабинета.

Дверь тихо закрывается.

Мы остаёмся ждать.

В кабинете сразу становится слишком тихо. Слышно только, как где-то в коридоре гудит кондиционер и скрипит дверь соседнего кабинета. На столе лежит поднос с запечатанными палочками и маленькими пробирками, и Алиса смотрит на них настороженно, как на что-то опасное.

Она стоит у стены, прижавшись плечом к шкафу с медицинскими коробками.

Юра молчит, прислонившись к подоконнику.

Только убедившись, что медсестры рядом нет и дверь закрыта, Алиса осторожно отлипает от стены.

Медленно подходит к Юре.

— Пожалуйста, поедем домой.

Она смотрит снизу вверх. Глаза всё ещё влажные после слёз, ресницы слиплись. Пальцы у неё нервно теребят край рукава.

— Алиса, нам важно сделать этот анализ.

Она хмурится.

— Зачем?

И вдруг совсем тихо:

— Ты не хочешь быть моим папой?

Юра присаживается на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Скорее, это необходимо для всяких взрослых дел. Понимаешь, пока ты с нами, мы несём за тебя ответственность. И для этого мне нужен документ, где будет написано, что ты моя дочка.

Она опускает взгляд. Долго смотрит в пол. Носком кроссовка водит по плитке, будто рисует на ней линию. Потом начинает мять край своей кофты.

— Если я сам возьму у тебя палочкой мазок изо рта, когда мы приедем домой, — говорит осторожно, — ты разрешишь?

Она молчит ещё несколько секунд, потом пожимает плечами.

— Ладно.

Как раз в этот момент в коридоре снова слышатся шаги.

Дверь открывается, и медсестра возвращается. В руках у неё маленький пластиковый пакет с набором для анализа.

— Вам разрешили.

Она кладёт пакет на стол и начинает объяснять, уже более деловым тоном.

— Смотрите, нужно, чтобы девочка не ела восемь часов. Лучше всего с утра брать анализ.

Она достаёт из пакета запечатанную палочку и показывает.

— Аккуратно палочкой проводите по внутренней стороне щеки. С одной стороны и с другой. Несколько раз.

Алиса смотрит на палочку настороженно, но уже без паники.

— Затем кладёте её в пробирку, закрываете и как можно быстрее доставляете образец нам.

— Хорошо, — киваю я. — Сколько у нас времени?

Медсестра на секунду задумывается.

— Лучше бы привезти завтра.

Она протягивает пакет мне.

Мы возвращаемся домой, и Алиса сразу уходит в свою комнату.

Даже не раздевается толком, стягивает кроссовки на ходу и исчезает за дверью. Я слышу, как щёлкает ручка. Потом тишина.

Я решаю не трогать её пока.

После лаборатории она и так на взводе. Пусть немного побудет одна.

Юра стоит в коридоре, всё ещё держа в руках пакет с набором для анализа. Несколько секунд он смотрит на дверь Алисы, будто пытается решить, стоит ли идти за ней. Потом тяжело выдыхает.

— Тоня, мне надо съездить в офис. Никак не получится остаться. Вы справитесь?

Киваю.

Я понимаю. У него работа, люди, встречи, дела, которые не остановились в момент. Я не могу заставить его бросить всё и сидеть тут с нами.

— Конечно, — отвечаю я. — Езжай.

Он задерживается ещё на секунду, словно ждёт, что я передумаю. Потом быстро целует меня в висок, надевает куртку и выходит.

В квартире становится непривычно тихо.

Я остаюсь одна. Точнее, не совсем одна. Надеюсь, у меня получится найти контакт с Алисой. Пока что все наши разговоры напоминают хождение по тонкому льду.

Я иду на кухню, ставлю