Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей! - Полина Нуар

— Верунчик, — мурлычет он, подходя ко мне и чмокая в щеку. — Прости, что вчера так вышло. Аврал был жуткий. Шеф нас до трех ночи держал.

— До трех, — повторяю я, рассматривая розы. — А потом что домой не поехал?

Витя моргает. На секунду его уверенность дает трещину, но он быстро берет себя в руки.

— Да я заночевал прямо в кабинете. Потом было утреннее совещание. Вер, ну ты чего? Я же тебе цветы принес. И это…

Он открывает коробочку. Там лежат серьги. Маленькие, изящные, из белого золота. Красивые. И очень дорогие для простого «прости, что задержался на работе».

— Виктор, — говорю я спокойно. — Сядь. Поговорим.

Он садится. Я смотрю на него и вижу мужчину, с которым прожила семь лет. Которого любила. Которому готовила вчера сюрприз в кружевном белье и вибратором внутри.

— У тебя есть любовница? — спрашиваю прямо.

— Нет! — он возмущен так искренне, что я почти верю. — Вера, ну что за глупости? Лена просто секретарша, я же говорил. Она замужем, у нее двое детей!

— Откуда ты знаешь, сколько у нее детей?

— Ну… — он мнется. — В коллективе говорят. Какая разница, а? Я же не сказал, какого цвета у нее трусики. Что про серьги молчишь? Понравились хоть?

— Спасибо, — говорю я. — Они красивые.

— То есть мир? — в его глазах загорается надежда.

Я смотрю на цветы. На серьги. На его лицо, на котором написано: «Ну же, сделай вид, что все нормально, и давай жить дальше».

И я вдруг понимаю, что у меня нет сил на скандал. К тому же я сама целовалась вчера с первым встречным. Ладно, фиг с ним.

— Я не сержусь, — говорю я, и это почти правда. — Но спать сегодня ты будешь на диване.

Витя открывает рот, чтобы возразить, но я поднимаю руку.

— Виктор. Ты не пришел домой, когда я тебя ждала. Ты пропал на сутки. И даже если у тебя нет любовницы, вел ты себя как последний козел. Диван. Без обсуждений.

Он сглатывает. Смотрит на меня, на серьги, которые я так и не надела, и, кажется, начинает понимать, что отделаться ювелиркой не выйдет.

— Хорошо, — тихо говорит он. — Я понял. Но серьги-то наденешь?

— Когда-нибудь, — я встаю из-за стола, забираю розы и ставлю их в вазу. — Спасибо. Правда. Красивые.

Я иду в спальню и закрываю за собой дверь. Слышу, как Витя возится на кухне, как открывает холодильник, как тяжело вздыхает.

Я ложусь в нашу кровать, которая сегодня снова принадлежит только мне, и смотрю в потолок. Все думаю о том поцелуе, пока муж сам себе готовит завтрак.

2

Следующие два дня проходят в режиме шаткого перемирия. Витя спит на диване, я сплю в спальне. Мы разговариваем вежливо, как соседи по лестничной клетке, которые случайно встретились в лифте.

— Кофе будешь? — спрашиваю я утром.

— Да, спасибо, — отвечает он.

— Сахар? Или так нормально?

— Две ложки.

Как у чужих людей.

Цветы стоят в вазе и медленно увядают. Серьги я так и не надела. Валяются теперь в шкатулке с остальным барахлом.

Витя старается. Он приходит с работы пораньше, спрашивает, как прошел день, даже пытался один раз обнять меня со спины, когда я мыла посуду. Я не отстранилась, но и радости не показала. Стояла как соляной столб, пока он не убрал руки.

— Вер, ну сколько можно? — спросил он тогда.

— Не знаю, — честно ответила я. — Пока не пойму, что делать дальше.

Он вздохнул и ушел в гостиную смотреть футбол. А я осталась у раковины, сжимая губку, и думала о том, что, возможно, я тоже хороша. Потому что до сих пор живу тем визитом к гинекологу.

В пятницу вечером я возвращаюсь с работы и застаю Виктора на кухне в приподнятом настроении. Он достал из шкафа свою фирменную настойку.

— Ты чего такой счастливый? — удивленно спрашиваю я.

— Да так, — он улыбается, и эта улыбка такая беззаботная, что я на секунду забываю, что мы последние два дня почти на ножах. — Посидим сегодня.

— По какому поводу?

— Помнишь, я рассказывал про брата?

Я на секунду зависаю. Брат. Витя действительно упоминал о нем пару раз за годы нашего брака, но всегда как-то вскользь. «У меня есть брат, мы редко видимся». И все. Ни фотографий, ни семейных историй из голоштанного детства. И вдруг ужин.

— Ну… да, — осторожно говорю я. — Что с ним?

— Он приезжает! — Витя аж подпрыгивает от радости. — Сегодня вечером. Я пригласил его на ужин.

Я открываю рот, чтобы спросить, почему меня никто не спросил, но он продолжает, не давая мне вставить слово.

— Понимаешь, у него неприятности. С женой разлад серьезный. Ему нужно где-то пожить дней пять. Я предложил у нас.

— Пожить? — переспрашиваю я, чувствуя, как закипаю. — Витя, у нас одна спальня и диван в гостиной, на котором последние дни спишь ты. Где он будет спать?

— На диване, — Витя произносит это так, словно вопрос решен. — Я пока к тебе вернусь. В конце концов, мы же не чужие люди, Вер.

— То есть, — медленно говорю я, — ты решаешь, что твой брат, которого я никогда в жизни не видела, будет жить у нас несколько дней, и заодно решаешь, что ты возвращаешься в спальню? И меня никто не спрашивает?

— Вер, ну пожалуйста. Он в тяжелой ситуации. Я не могу отказать брату. Ты же понимаешь.

Я хочу сказать, что не понимаю. Что я устала от сюрпризов.

Мой организм только-только пришел в себя после игрушечного апокалипсиса, а моя психика — после поцелуя женатого гинеколога.

Но Витя смотрит на меня такими глазами…

— Ладно, — сдаюсь я. — Пусть приезжает. Но спать будет на раскладушке на кухне.

— Договорились! — он снова расплывается в улыбке и возвращается к луку. — Ты не пожалеешь, Вер. Он приличный.

— Как хоть его зовут? — спрашиваю я, наливая себе чай.

— Костя.

У меня падает чашка. Ну, почти. Я успеваю ее подхватить, но горячий чай выплескивается на стол, и Витя оглядывается на шум.

— Ты чего?

— Ничего, — говорю я, вытирая лужу. — Горячо просто. Костя, говоришь?

— Ага. Константин. Мы с ним погодки. Он старше. Врач, кстати. Хороший специалист.

Где-то в районе солнечного сплетения зарождается холодная, липкая паника.

— Врач? — переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Какой специализации?

— Гинеколог, — Витя произносит это с гордостью, словно брат-гинеколог — это семейная реликвия. — Очень востребованный. В своей клинике заведует отделением.

Я медленно ставлю чашку на стол. Сажусь на стул,