Подарок на 1 ночь - Тома Глуб

Поднимаюсь в палату. И вижу их.

Сестра сидит у маминой кровати и плачет. Тихо, почти беззвучно. Слезы катятся по щечкам, она их даже не трет. Рядом Сашка, наш младший братишка, бормочет сквозь слезы, сжимая маму:

— Я вырасту… Стану сильным, как папа… Я все исправлю… Я вас защищу…

И тут меня накрывает.

Горло сжимается. Что-то ломается внутри. Вот он — момент, когда понимаешь: выбора нет.

Достаю телефон. Отхожу от палаты.

Ищу контакт.

— Алло?

— Лен, прости, что сразу не ответила. Я тут… подумала. Если предложение еще актуально…

— Конечно актуально, Маш. Я еще даже не отъехала. Приезжай завтра вечером. Все покажу, со всеми познакомлю. Там безопасно, не переживай. Я буду рядом.

Кладу трубку. Стою с телефоном в руке, чувствуя будто только что продала душу дьяволу.

Но вот что самое жуткое…

Мне не страшно.

Мне плевать.

Потому что ради них… я на все готова.

Следующим вечером стою перед зеркалом в примерочной, и это какая-то… не я.

Черное платье липнет к телу — короткое, тонкое, плечи голые. Ткань скользит по коже. Волосы блестят от чересчур большого количества лака и пенки. Макияж плотный, тяжелый. Красные губы.

Только… Взгляд почти что пустой.

Мне нужно отпустить себя.

Мельком глянула в телефон. С мамой осталась Маруська, а Сашку на время я отвезла к родителям Лены. Она резко стала незаменимой сегодня.

Хотя чего я жду от этого вечера? Сегодня я не заработаю всю сумму. Даже половину. Господи, что же мне нужно будет делать за такие деньги?

Бр-р…

— Офигенно выглядишь, — Лена поправляет лямку на моем плече. — Ты же у нас звезда была на гимнастике. Вся эта гибкость, растяжка — королева шпагата, блин.

Усмехаюсь. Ага, смешно.

Королева шпагата опустилась до такого. Как и Лена.

Почему иногда судьба настолько сильно нас унижает?

Клуб внутри совсем не такой, как я думала. Никакой пошлятины из дешевых сериалов. Тут… красиво, что ли. Темное дерево повсюду, свет приглушенный, мягкий. Кожаные диваны блестят при свете софитов. Музыка течет фоном — ненавязчивая, обволакивающая. Мужчины в дорогих костюмах с уставшими лицами. Они выглядят дорого и эффектно, и такое ощущение, словно в этот клуб жесткий дресс-код. Девушки яркие, но без перебора. Никто не лапает, не тянет руки. Все… цивилизованно. От этого еще страшнее.

Сижу у бара, пытаюсь нормально дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Ты здесь не просто так. Ради мамы. Ради Сашки. Ради Маринки.

Как я попала вообще внутрь?

Я сама не поняла. Со слов Лены, она просто показала мои фотографии с соцсетей и все. И я не понимаю, чувствовать мне подвох в этом моменте, или нет. У меня в соцсетях были разные фотки, даже в купальнике. И хозяин меня взял за то, что я хорошо выгляжу?

Или он узнал и эти клубы держит очередной мудак, который хочет поглумиться над моей семьей?

Если второе, то я лично выколю ему глаза.

В руках стакан воды с лимоном — даже шампанское кажется лишним. Вообще все лишнее. Чувствую себя под прожекторами, в центре внимания, хотя света тут кот наплакал.

И тут кожей ощущаю — кто-то смотрит. Быстро начинаю искать взгляд, пытаясь зацепиться…

Медленно поворачиваю голову.

Мужчина. Лет пятьдесят, может чуть больше. Высокий. Черная рубашка, верхние пуговицы расстегнуты. Гладко выбрит, волосы коротко стрижены. Идет прямо ко мне.

— Та самая новенькая, которую привела Елена? — спрашивает. Ровно, без улыбки. И так, словно знает ответ.

— Да, — киваю.

— Пойдем.

Встаю. Ноги ватные.

Иду за ним как в тумане. Мимо бара, мимо диванов с парочками, мимо тяжелых занавесей. По коридору, где ковер глушит стук каблуков. Он открывает дверь.

Что ж… Это его кабинет.

Полумрак. Только настольная лампа бросает круг желтого света. Стеллажи с папками до потолка. Огромное окно, что сейчас закрыто тяжелыми шторами. Массивный стол. И больше ничего.

Он закрывает дверь. Поворачивается.

— Знаешь, кто я?

Киваю. Конечно знаю. Догадалась, когда мы шли, а после еще и вспомнила его лично.

Это хозяин клуба.

Не удивительно, что меня так просто взяли. И это все же второй вариант. Он узнал меня.

— И знаешь, что я бывал у вас дома.

Все внутри сжимается в комок. Ага. Бывал.

— Да.

Он подходит ближе. Медленно, как хищник. Голос тихий, почти ласковый.

Отцовский.

— Я знал твоего отца. Хорошо знал. Ты его дочь. Безумно похожа на Разумовского. Не буду притворяться, что не узнал. Но…

Пауза. Сердце колотится где-то в горле.

— Это останется между нами. Если захочешь. Я могу помочь. По-настоящему помочь. Деньги, связи, все что нужно. Но ты должна будешь помочь мне. Один раз. Уверен, если ты справишься, тебе заплатят больше, чем тебе нужно.

— Может… Я просто так сюда пришла? — шепчу.

— Твоя мама в больнице, а про несовершеннолетних сестру и брата и говорить не о чем. На вас только закончили охотиться. Вы только выбрались из долгов.

— Мой отец не был должен этим людям. Он им мешал, — губы немеют от ярости.

— Да-да, — снисходительно отвечает он. Несмотря на то, что он меня узнал и был у нас дома, я не знаю его имени. Папа не представлял нам своих гостей, с которыми закрывался в кабинете. А нам и не нужно было.

— В любом случае, я могу тебе дать задание. Если ты его выполнишь, заказчики заплатят много. Я же помогу тебе и твоей семье покинуть столицу и устроиться где-то, где вас не найдут и не тронут.

Молчу. Смотрю в пол. В висках стучит кровь.

Допустим.

— У нас есть клиенты. Очень влиятельные. Они не особо светятся и вряд ли зарегистрированы в базе под настоящими именами. Раз в месяц один из них заказывает… особенную встречу. И… Пока ни одна девушка не смогла справиться с тем, что ей поручают. Но если получится — обещают безумные деньги.

— Что значит "не смогла"? — голос срывается. — Что нужно делать?

Улыбается. Холодно.

— Это не обсуждается ни с кем, кроме как с конкретной девушкой. Все конфиденциально. Все только по согласию, конечно.

Поднимаю глаза. Смотрю прямо.

Понимаю — назад дороги нет. Погибать, так хоть с музыкой.

Но хоть что-то я должна контролировать. Хоть что-то.

— У меня условие.

— Какое?

— Мое имя. Никто не должен знать, кто я на самом деле.

— Боюсь, если бы заказчик тебя узнал, ты бы уже была… Примерно