Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант

Вздох Деррика дал ей понять, как он возбужден. Она скользнула ртом дальше по нему, беря глубже, пока он сжимал прядь ее длинных волос, запутывая руки в локонах. Она повернула тело ближе к его голове, надеясь, что он поймет намек, все время зная, что он никогда не понимает. Она все равно это сделала, смещая тело так, чтобы ее пульсирующие влажные складки были достаточно близко, чтобы он мог коснуться или попробовать на вкус, но он лишь продолжал стонать и толкаться бедрами вверх в ее послушный рот, пока она доставляла ему удовольствие.

Она чувствовала, как он набухает и начинает пульсировать, пока она сосала, ее язык кружил по стволу, вниз к основанию и снова вверх, чтобы скользнуть по чувствительной головке, прежде чем взять его полностью еще раз. Не в силах больше ждать, Флора снова сместилась, убирая рот и садясь на него верхом, готовая принять его внутрь, но Деррик схватил ее и перекатил на бок, принимая контроль и положение над ней. Она застонала от разочарования, а не от удовольствия, которое он принял за реакцию на его скольжение внутрь ее влажного лона.

Она прикусила губу и постаралась не выдать недовольства, когда Деррик перешел к своему обычному алгоритму. Мягкое скольжение внутрь, наружу, снова внутрь. Ей даже не нужно было обхватывать его бедрами - такими медленными и осторожными были его движения. Одна рука потянулась к ее левой груди и затрясла ее, как маракас. Что, черт возьми, это должно было означать, она понятия не имела. Он никогда не вникал, когда она пыталась ему сказать, что это ей ничего не дает. Пососи соски. Ущипни слегка, прикуси. Что угодно, только не тряси эти бугры плоти, как помпоны. От этого ее только злость брала.

Скольжение внутрь, наружу, встряхнуть левую, трясти, трясти, скольжение внутрь, наружу, встряхнуть правую. Господи, как же ей было скучно. Она хотела, чтобы ее трахнули, а не вот это вот все. Это едва тянуло на занятие любовью. От него не исходило страсти, ни ласковых слов, ни пошлых, ни малейшего намека, что он чувствует что-то кроме собственного удовольствия. Он совсем не знал ее потребностей. Отказывался прикасаться к ее самому сокровенному месту - тому единственному бугорку плоти, что заставил бы ее задрожать от восторга, затопил бы ее лоно соками и позволил бы достичь той вершины наслаждения, к которой она так стремилась. Деррик вел себя так, будто никогда не видел вагину, не говоря уже о том, чтобы трогать ее. Пожалуй, так оно и было. Он почти никогда не пускал в ход руки, не говоря уже о рте.

Скольжение внутрь, наружу, встряхнуть левую сиську, трясти, трясти, скольжение внутрь, наружу, встряхнуть правую. И по новой.

Она подавила вздох и закрыла глаза, чтобы не закатить их. Флора лежала, давая ему закончить, чувствуя, как в ней все пересыхает, и не заботясь об этом, зная, что Деррик не заметит. Никаких волн наслаждения этим вечером. Никакого сексуального шепота, никаких пальцев там, где ей это нужно больше всего. Не то чтобы она могла сделать это сама - не при нем, и уж точно не во время секса.

Однажды она попыталась показать ему, что ей нужно и как ей нравится, - он обмяк и расстроился, потому что "недостаточно хорош" для нее. Деррик не поддавался обучению. Никакого осознания, что он ничего не знает о ее теле и о том, что ее заводит. Шаблонный секс ее не возбуждал, и Деррика это, похоже, ничуть не волновало. Его оскорблял сам факт, что простого и скучного проникновения недостаточно, чтобы довести ее до оргазма, - и никогда не будет достаточно.

Он закончил, поцеловал ее в щеку, лежа на ней сверху, дожидаясь, пока семя выйдет полностью, и переводя дыхание. Флора не шевельнулась под ним. Даже не потрудилась поцеловать его в ответ или сымитировать пару стонов, чтобы он почувствовал себя лучше. Она была зла, возбуждена и теперь еще больше раздосадована. Когда он скатился с нее, она тихо направилась в ванную и включила душ.

- В душ сейчас? - крикнул он. - После всего этого?

В его голосе звучала гордость собой и изумление, что у нее хватило сил на душ после его потрясающей сексуальной мощи.

- Ага, - ответила она, не добавив ничего больше.

- Ну, это было здорово, да? - возвестил он. - Тебе, видно, действительно этого не хватало.

- Все еще не хватает, - пробормотала она, закрывая дверь и вставая под горячие струи, надеясь, что он уснет и не попытается к ней присоединиться.

Двадцать минут спустя Флора вышла из душа. Кожа блестела красным, лицо горело от жара и пота, бедра дрожали, когда она стояла на ослабевших ногах. Душ скрыл ее стоны, пока она доводила себя до оргазма дважды под шумящей водой. Натянув удобную футболку и трусики из ящика комода, она высушила волосы полотенцем и легла в постель рядом с храпящим Дерриком.

Ее переполняла обида, но вскоре за ней последовали вина и стыд. Она любила его так сильно, как только могла, но, черт возьми, неужели ей суждено провести всю жизнь неудовлетворенной и раздосадованной только потому, что он слишком туп и эгоцентричен, чтобы замечать? Сон скоро унес ее, но мысли, полные разочарования, все еще крутились в голове; мысли, с которыми она разберется в другой день. 

* * * 

Следующие несколько недель прошли в том же духе. Флора оставалась неудовлетворенной, но старалась занимать себя растениями и тестами нового удобрения, надеясь, что работа отвлечет ее от растущей обиды. Несколько раз она отправлялась в ванну, чтобы снять напряжение, используя горячую воду душа и одну-единственную игрушку, о которой Деррик не знал, - она держала ее в тумбочке, чтобы найти ту разрядку, которой так отчаянно жаждала.

Ее нынешним утешением были растения - все они разрослись так, как Флора и представить не могла. Листья разрослись широкими и насыщенными по цвету, толстые здоровые стебли торчали из влажной земли. Яркие бутоны блестели на солнце и освещали темные углы. Ее Венера была самой большой из всех, что она когда-либо видела, а она повидала немало в