Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант

Ее тело использовалось как игрушка, сувенир из плоти, благодаря этому проявлению ее собственного разума, и по мере того, как все эти плотные сексуальные ощущения вбивались в ее нервы, все меньше она осознавала, что ее собственные руки погружают фаллоимитатор и тем больше она осознавала мысль, что ее сознание просачивается из ее глаз, парит вверх и смотрит вниз, как чьи-то околосмертные переживания. Она наблюдала за собой, да, за тем, как корчится от стонов, слюнотечения, гортанного экстаза, пока ее тело терзают. Сьюзен могла видеть себя лежащей с болезненно раздвинутыми ногами, когда ее руки манипулировали этим удлинением коричневатой, сероватой глины внутри и снаружи ее полового органа, ее влагалища, ее пульсирующей "киски", каждое движение глубже щекочет все больше и больше ободранных нервов. Однако над ее телом скрывалось что-то еще, едва очерченный контур, похожий на наложение. Это была фигура, какое-то неуклюжее, бессмысленное существо, которое трахалось с ней, сверлило ее, пытаясь все глубже и глубже впихнуть свой потусторонний член в ее плоть. Теперь призрак начал горбиться сильнее, и она могла видеть смутные очертания его тела; его руки в перчатках ощупывали ее, а одна из них перепоясывала ей горло и сжимала. Она беззвучно закричала про себя, ее тело начало биться в конвульсиях, когда ее охватил ужас, а затем ее парящее сознание вернулось обратно в ее тело, когда ее сердце начало пропускать удары, и эта нечеловеческая рука сжала ее горло еще сильнее. Другая рука едва заметного существа закрыла ей рот и нос, когда удушающий захват усилился. Ужасу Сьюзен теперь было некуда деваться, но ее руки все еще отчаянно толкали фаллоимитатор. Ее оргазм прорвался в тот самый момент, когда она подумала, что наверняка задохнется, и все ее тело сжалось в смертельном припадке со взрывом эндорфинов, которые затопили ее мозг, оставив ее шлепаться на полу, как пойманную рыбу. Ощущение было настолько приятным, что ей было все равно, что она может умереть по-настоящему.

Святое дерьмо!

В наступившей тишине единственным звуком, который можно было услышать, было тиканье где-то часов. Она не могла и не хотела двигаться, предпочитая вместо этого лежать обнаженной на полу мастерской, сытая, полуулыбаясь, с закрытыми глазами. Она действительно пускала слюни?

Лучший оргазм в моей жизни, - пробормотала мысль. - Бля, надо чаще себя баловать. Бог знает, что я это заслужила...

Это было правдой. Следующим ее желанием было встать и приступить к распаковке вещей, но именно в этот момент эта перспектива казалась невозможной. Она просто слишком устала. Ее кульминация украла последнюю часть ее энергии. Представление о себе, которое она тогда сделала, было таким комичным, что она усмехнулась. Обнаженная, распластавшаяся на полу, с самодельным фаллоимитатором в паху? Он, конечно, уже выскользнул из нее и слегка ударился об пол, но у нее не было сил даже вымыть его и убрать. Она снова усмехнулась.

Через мгновение она уже крепко спала.

* * *

Она проснулась в похожей на сгусток тьме, которая, казалось, была окрашена пульсациями красного и синего света. Когда она оторвалась от пола, ей пришлось собраться. Да, она заснула там после мастурбации до взрывного оргазма. Никаких звуков, только тикали все те же каминные часы; было четыре утра. И что это были за пульсирующие огни? Она поднялась на ноги среди легкого озноба.

Конечно! Я без одежды!

Но прежде чем пойти за своей одеждой, она почувствовала, что должна исследовать пульсирующие огни; не будь она такой сонливой, она бы их сразу узнала.

Мигающие красные и синие огни?

О, черт...

Они исходили снаружи через окно мастерской.

Должно быть, со стоянки.

Она снова натянула блузку, вышла в гостиную и подошла к раздвижной двери. Она явно забыла закрыть дверь раньше, потому что та была приоткрыта на несколько дюймов. Это объясняло озноб. Но совсем на балкон она не вышла, слишком она была скудно одета. Вместо этого она встала на цыпочки и визуально проверила то, что уже знала.

Проклятие! Что случилось?

Стоянка внизу была заполнена машинами экстренной помощи, в основном полицейскими, но также и несколькими машинами скорой помощи и - Сьюзен сглотнула - белым минивэном с надписью СУДМЕДЭКСПЕРТ.

Кто-то из жильцов умер? Дядя Петр был лишь одним из многих пожилых жителей этого многоквартирного дома.

Но почему так много полицейских машин? Явно не из-за инфаркта или инсульта, ведь так?

Наблюдение оставило странное впечатление, как и жуткие красные и синие огни, окрашивающие темноту внутри квартиры. Она поспешила включить свет, затем нашла свой халат как раз вовремя, чтобы подпрыгнуть от того, что кто-то довольно громко постучал в ее входную дверь.

Она бросилась к двери и замерла.

Четыре утра; ты не можешь просто так открыть дверь, когда кто-то стучит...

В глазке стоял очень высокий мужчина в темном костюме и галстуке, немного помятом, и она разглядела изображение значка на нагрудном кармане.

- Эм-м-м, могу я вам помочь? - спросила она через дверь.

Мягкий мужской голос ответил:

- Это заместитель начальника Отдела по расследованию чрезвычайных происшествий столичного управления полиции Спенс. Я хотел бы поговорить с вами о ваших соседях. Если вам неудобно открывать дверь в такой час, могу я дать вам свой номер телефона, и мы сможем поговорить позже?

Сьюзен помолчала. Тот факт, что он предоставил ей выбор, развеял все ее опасения. Вместо этого она открыла дверь. Внезапно она столкнулась с высоким, крупным мужчиной, намного выше шести футов, с короткими светлыми волосами, широкими плечами, как у тяжелоатлета, в сшитом на заказ костюме чуть темнее угольно-серого. Определить его возраст было почти невозможно.

- Пожалуйста, извините за назойливость, - сказал он, - но...

- Все в порядке? - спросила она. - Все эти машины скорой помощи снаружи...

- Да, да, а как хорошо вы знали Виттманов?

Она просто смотрела.

- Я, эм-м-м, я их не знаю. Кто это?

Спенс указал налево.

- Ваши ближайшие соседи.

Сьюзен заметила, как входили и выходили полицейские в форме, и слышала стук других дверей.

- Мне жаль. Пожалуйста, войдите.

Он кивнул и прошел в дверь.

Черт, этот парень большой, - подумала она. - Что он там говорил?

- Я боюсь, что совсем не знаю соседей. На самом деле, я только сегодня переехала сюда.

Мужчина замер на этой информации, затем покосился в свой блокнот.

- А где... Петр... Книспель?

- К сожалению, он умер, - сказала Сьюзен. - Я его племянница, Сьюзен Книспель. Дядя Петр оставил мне эту квартиру по завещанию.

Глаза Спенса медленно блуждали туда-сюда,