Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант
Я не могу засунуть это в себя, черт возьми!
Затем она вытащила кухонную спринцовку.
Может быть, это сработает... Я могла бы воткнуть ее задом наперед...
Но нет, если ей не повезет, выжимная груша оторвется, и ей, вероятно, придется пойти в больницу, чтобы ее удалить. Она отбросила и эту вещь.
Винных бутылок не было, а пиво, которое пил ее дядя, было только в банках. Ливерная колбаса в холодильнике была слишком большой, а кабачки завяли.
Черт! - она выкрикнула эту мысль и захлопнула дверцу холодильника.
Свечи? Нет, слишком тонкие. Флакон кулинарного спрея для жарки и выпекания? Нет, слишком толстый. Более тонкой банки с гелем для бритья Джейка могло бы хватить для ширины, но как она втянет ее в себя? Она бросилась в прачечную, но...
Я действительно собираюсь засунуть ручку швабры в свою "киску"? Я НАСТОЛЬКО отчаялась и запуталась в голове?
Она не дождалась ответа на вопрос. Но затем она оказалась у мастерской дяди Петра, и...
Подожди минуту. Гончарная глина...
Она мгновенно упала на колени и оглянулась на ящики с различными видами глины для лепки. Многое из этого было огнеупорной глиной, и она не была уверена, что сможет использовать печь после стольких лет.
"Обнаженная женщина сжигает квартиру, делая фаллоимитатор", - она могла видеть заголовок в газетах.
Однако в одном ящике была пластилиновая глина, которую можно было лепить вручную, но...
Блядь! - подумала она.
Все это было слишком старо и в основном затвердело. Остался последний, больший ящик. Раньше она этого не замечала, но на крышке толстым маркером было написано слово ВЛТАВА, наверняка каракули дяди Петра, а еще 30 АПРЕЛЯ 1968, но то немногое от чешского языка, которому она научилась у родителей и дяди Петра, уже давно рассеялось со временем.
Петли старой крышки заскрипели, когда она медленно подняла ее, и она почти заметила, что ее возбуждение возросло на ступеньку выше, гормоны вспыхнули в ее мозгу. Был ли причиной запах глины? Эта нехарактерная возбужденность вызывала у нее беспокойство; она чувствовала, как бьется пульс в ее "киске". Да, этот землистый пьянящий запах снова ударил ей в ноздри; она чувствовала, как подскочило ее сердцебиение. Когда она наклонилась, ее груди качнулись, касаясь сосками края ящика; это ощущение заставило ее вздрогнуть от приятного дискомфорта, который заставил ее дотронуться рукой до лобка и сжать его.
Что, черт возьми, не так со мной? Я НИКОГДА не бываю такой возбужденной...
Конечно, причину было легко предположить: прошло больше месяца с момента ее последнего оргазма вдобавок к фантазиям в душе, а химия ее мозга переживала расцвет.
Так что теперь я изо всех сил пытаюсь сделать фаллоимитатор из глины моего мертвого дяди!
Эта более темная глина в последнем ящике была хорошо запечатана в пластиковые пакеты; хотя и твердая, она не засохла. Но она снова встала, копаясь в инструментах своего дяди в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вырезать достаточный кусок.
Среди разбросанных гончарных инструментов она схватила металлическое долото с широким лезвием, затем оперлась на него, в конце концов вырезав клин длиной около фута[4]. Проникновение на поверхность первичной массы глины заставило материал выпустить еще больше этого манящего землистого аромата. Ее ноздри раздулись; она вздохнула и снова коснулась своей промежности. Что было в этом аромате? Что-то смутно-мускусное смешалось с чем-то смутно-сладким, и мало чем отличалось от жимолости. Что бы это ни было, оно обостряло ее сексуальное сознание так, как она никогда его не испытывала. Это заставило ее чувствовать себя немного возвышенно, это заставило заработать ее слюноотделение, ее соски торчали и болели. Затем, сама того не осознавая, она поспешила к дядиному рабочему столу и - ТУМ-ТУМ-ТУМ! - отбивала клин глины деревянным молотком и за несколько минут вылепила красивую, хорошо округлую фигуру, колонну толщиной чуть более двух дюймов[5] и длиной чуть более фута. Отсутствие полной однородности объекта придавало ему заманчивый "органический" вид. Чем больше она держала его в руках, тем больше отдалялась от своей воли. Да, она была чертовски возбуждена. Действительно ли фаллоимитатор пульсировал в ее руках? Нет, конечно, нет, но она, наверное, вообразила себе это, когда у нее самой бешено бился пульс.
К черту все, - подумала она.
Она даже не успела добежать до своей кровати. Вместо этого она села голой задницей прямо на пол, легла на спину и расставила ноги. Импульсивно поднесла закругленный конец фаллоимитатора ко рту, чтобы смазать его слюной. На вкус он был абсолютно ровным, но его влажность только обостряла этот соблазнительный запах. Ее руки заметно дрожали, когда она подняла глиняный столб.
Чего же ты ждешь? - подумала она. - Засунь эту чертову штуку в свою пизду!
Так она и сделала. Он погрузился в нее так легко, что его почти засосало; она напряглась, застонала и задрожала.
Черт возьми, это так приятно...
Ее разум поплыл, и с каждым медленным проникновением фаллоимитатора в ее плоть и с каждым медленным извлечением ее тело чувствовало, как будто оно растягивается силой. Она попыталась снова вызвать своего воображаемого любовника из душа, но он не приходил. Затем она попробовала несколько других уловок: вообразила своих бывших любовников, потом кинозвезд, но...
Проклятие!
Каждый образ только отвлекал ее и в конце концов растворялся. Все это время ее рука продолжала вводить и вынимать глиняный фаллоимитатор, с каждым движением разжигая все новые ощущения, но, поскольку ее разум не фиксировался на подходящем образе, ее оргазм продолжал отдаляться.
Давай же!
Она решила, что, должно быть, слишком напрягается. Итак, она позволила своему разуму погрузиться во тьму, и, конечно же, другой образ появился из-за ее собственного сознательного заклинания. Мужчина? Нет... призрак, возможно, сущность, которую она вообразила в душе.
Безликий, безголосый, но большой и сильный, сплошь мускулистый и с таким членом... Совершенный мужчина...
Она закрыла глаза, и это помогло. Ее возбуждение - гормоны, химия мозга, что угодно - вспыхнуло сразу же, когда она представила, как это безликое, настойчивое существо терзает ее на полу. Горячие руки, больше похожие на перчатки, ощупывали ее, прижимали к полу, обхватывали груди и сжимали. Ноги Сьюзен развратно и широко расставлены, бедра торчат вверх. Форма ее возлюбленного казалась почти бескостной, перчатки без пальцев вместо рук формировались вокруг ее собственного тела, наполняя ее еще бóльшим жаром и желанием, когда она извивалась под ними.