Полуночная экскурсия. Часть 2 - Ричард Карл Лаймон

«Вряд ли это Дэйна, – подумал он, соскакивая с кровати. – Не может этого быть. Такое просто не случается. Не со мной».

Может, на этот раз…

Он рывком открыл дверь.

– Эй, дружище, как наш номер?

– Что ты здесь делаешь?

– Смотри, что у меня есть. – Джон показал сумку. – Мистер Кукумбер закончил с фотографиями раньше, так что я сэкономил нам время и забрал их. – Он шагнул в комнату. – Я отдал за них все до последнего цента, почти. Но, думаю, ты мне возместишь. Жаль, что тебе не удалось взять номер в старом крыле.

– Все было занято.

– Да, уверен, они уходят быстро. Все хотят жить там, где разворачивались события. Думаю, нам повезло, что мы хоть что-то получили.

– Это был последний свободный номер, – сказал Оуэн.

– Знаю, знаю. Я видел, как они перевернули вывеску на «Мест нет» сразу после того, как ты вошел в офис.

– Черт возьми, ты что, следил за мной?

– Блин, нет. Ты сказал мне, что поедешь сюда. Я просто запрыгнул в свою развалюху и прилетел сюда. Хотел посмотреть, удалось ли тебе взять нам номер. – Внезапно лицо Джона расплылось в улыбке. – И какой, – добавил он.

– Очень мило.

– Но заметь: я тебя не тревожил. Я дал тебе возможность побыть одному.

– Ага. Большое спасибо.

Джон широко раздвинул шторы, и полуденное солнце залило комнату.

– Неплохо, неплохо. Одна большая и одна односпальная, да? Кто на большой? – Он сел на широкий матрас и подпрыгнул.

– Я.

– Я крупнее тебя. Тебе не кажется, что я должен спать на большой кровати?

– Нет. Я плачу. А почему ты думаешь, что я позволю тебе остаться?

– А что ты сделаешь, вышвырнешь меня? Если ты вышвырнешь меня, я заберу их с собой. – Он залез в сумку и вытащил толстый конверт с фотографиями. – Я уже взглянул на них. Они убойные. Эта Дэйна, она та еще красотка.

– Дай посмотреть.

– Кто спит на большой?

– О, ради…

– Я всегда могу уйти.

– Какой же ты урод.

– Я урод, у которого хватило смелости сфотографировать твою тайную любовь.

– Ладно. Хорошо. Ты выиграл. Бери большую.

– Спасибо.

– Ты не в форме, – сказал Уоррен, встретившись с Дэйной перед билетной кассой.

– Произошла небольшая неприятность.

– Я слышал. – Он улыбнулся ей. На мгновение она подумала, что он возьмет ее за руку. Но он не взял. – Похоже, та девица это заслужила, – сказал он.

– Ну, я на самом деле не замышляла ничего такого. Стыдно говорить. Мне хотелось забиться в какую-нибудь щель. А потом оказалось, что в сувенирном магазине нет моего размера. Собственно говоря, у них не было большинства размеров. – Она посмотрела на свою огромную колыхающуюся футболку. Та сползала у нее с плеч. И была такой длинной, что полностью закрывала шорты, если ее не сдувал и не поднимал ветер. – Я знаю, что я крупная, но эта вещь подошла бы Джаббе Хатту[2].

– Отлично смотрится, – сказал Уоррен.

– Что ж, спасибо.

– Готова идти?

– Конечно.

Держась рядом с Уорреном, она остановилась на краю Фронт-стрит. Машины ехали в обоих направлениях. Голова Уоррена поворачивалась из стороны в сторону, как будто он смотрел теннисный матч. Глядя в сторону Дэйны, он перехватил ее взгляд. Он улыбнулся.

Затем в потоке машин наступил перерыв, и они перебежали дорогу.

Они остановились недалеко от высокого забора из металлической сетки перед собственностью Качей.

Дэйна уставилась на дом.

– Ты когда-нибудь был внутри? – спросила она.

– Не то чтобы. Однако я проник на территорию. Я надеялся заглянуть внутрь.

– Нет окон.

– Я стучал в дверь.

– Ты стучал?

– О да. Я подумал, что, может быть, представлюсь Агнес. Я принес ей букет цветов.

– Мило с твоей стороны.

– Ну, знаешь. Считается, что все женщины любят цветы. Агнес Кач, вероятно, сумасшедшая, но все-таки она женщина. Решил, что попытаюсь покорить ее и, возможно, она проведет меня по дому. Но она не открыла дверь. Она не открывает ее никому.

– Я слышала, что она вроде как затворница.

– Вроде как. Она как будто прячется там. У нее есть система дистанционного управления воротами подъездной дорожки. Она заказывает все необходимое по телефону, и ей привозят. Видишь, как крыльцо все огорожено? Ей все оставляют внутри, а она забирает, когда они уезжают.

Уоррен отошел. Дэйна держалась рядом с ним. Они вместе пошли по полоске песка между Фронт-стрит и забором.

– Она же не может вообще не выходить из дома, так ведь?

– Похоже, может.

– Она должна как-то оплачивать счета.

– Их оплачивает Дженис. Все выставляется на имя Дженис.

– Так, а Дженис иногда видит ее?

Уоррен покачал головой.

– В последние четыре или пять лет – нет. Никто ее не видел.

– Как жутко.

– Ну, вряд ли стоит ожидать, что кто-то типа Агнес будет нормальным. Как подумаешь, через что она прошла.

– Наверное, ты прав насчет этого, – сказала Дэйна.

– Удивительно, что она выжила, – сказал Уоррен. – Сюда. В эту сторону.

Они пошли налево по узкой асфальтированной дорожке. Вся дорога была в трещинах и выбоинах. Сквозь некоторые трещины пробивались трава и одуванчики.

– Возможно, ей пришлось сойти с ума, чтобы справиться с этим, – сказала Дэйна.

– Думаю, ты либо сходишь с ума, либо убиваешь себя.

Когда они шли мимо, Дэйна посмотрела на дом Качей. Она представила, как сухая, сгорбленная старуха бродит по комнатам, залитым синим светом.

– Какая у нее там может быть жизнь? Что она делает целыми днями?

– Бог ее знает, – сказал Уоррен.

– Хорошо, что я не знаю.

– Преимущество того, что ты не Бог.

– Интересно, есть ли у нее телевизор.

– В последний раз, когда Дженис заходила в дом, не было.

– А освещение все синее?

– Красное.

– Я думала…

– Оно было синим. Когда все произошло. Но приблизительно год спустя Агнес перешла на красные лампы.

– Я не слышала об этом. Как думаешь, она пыталась сделать дом уютнее?

Негромко рассмеявшись, Уоррен покачал головой.

– Если идея была в этом, боюсь, она не сработала. По словам Дженис, ощущение было такое, будто смотришь на мир через кровавые очки.

– Казалось бы, она должна была оценить перемену.

– Дженис? Казалось бы, да, но нет.

– Я даже не могу представить, как она вошла в дом Качей. После всего, что с ней там случилось?

Уоррен встретился взглядом с Дэйной, затем быстро отвел глаза и сказал:

– Я тоже.

Некоторое время они молча шли по дорожке. Дэйна слышала крики чаек. Ветер шелестел сквозь деревья.

Казалось, что чем ближе они подходили к океану, тем сильнее дул ветер. Он взлохмачивал волосы Дэйны. Он засыпал ее ноги