Полуночная экскурсия. Часть 2 - Ричард Карл Лаймон

У подножья лестницы на террасу она остановилась и стала смотреть, как Терри поднимается по ступенькам. Симпатичные золотистые волоски покрывали заднюю часть его ног и вились чуть выше пояса. Из-за кошелька левый задний карман его шорт оттопыривался. С другой стороны шорты красиво облегали его ягодицу.

Ей показалось слегка забавным, что она разглядывает его зад.

Обычно ее мало интересовали такие вещи.

Интересно, что надето у него под шортами.

«Возьми себя в руки, – сказала она себе. – Этот парень – коп. Я не могу иметь с ним ничего общего».

Тогда что я здесь делаю?

– Идешь? – спросил он.

– Да. – Она поднялась по ступенькам. По трем сторонам террасы шли ограждения из красного дерева. Четвертой стороной она прилегала к коттеджу, большая часть которого, казалось, была стеклянной. Однако шторы были опущены, поэтому заглянуть внутрь она не могла. На террасе стояли круглый стеклянный столик, несколько складных стульев, два шезлонга с тканевыми подушками, пара сервировочных столиков и гриль для барбекю.

– Что ты будешь? – спросил Терри.

– Мне скоро ехать домой.

– У меня есть безалкогольные напитки. Или можешь выпить пива. От одной-двух порций особо ничего не будет.

– Пиво подойдет, – сказала она.

– Мне придется пройти в дом через главный вход. – Он направился к ступенькам.

Сэнди взглянула на две раздвижные стеклянные двери.

– Ты не можешь войти отсюда?

– Они отпираются изнутри. Но я вернусь через пару минут. Чувствуй себя как дома.

– Я пойду с тобой, – сказала ему Сэнди.

– Хорошо.

На обратном пути к коттеджу Терри улыбнулся и сказал:

– Я думал, ты не хочешь заходить внутрь.

– Я просто была осторожна.

– А теперь нет?

– Может, я была чересчур осторожна. В смысле, ты же полицейский, верно?

– Точно.

Когда они подошли к входной двери, он отпер и открыл ее. Сэнди прошла за ним внутрь. На паркетном полу в гостиной лежало несколько ковриков. В комнате были книжные шкафы, каменный камин, телевизор, мягкое кресло и старенький диван, перед которым стоял низкий столик, а по обеим сторонам – лампы на столах. На одной стене висел морской пейзаж с видом океана на закате. На другой стене висела «Спящая».

Кисти Блейза О. Глори.

Одна из его последних картин.

Она изображала Сэнди, раскинувшуюся на кровати: ее глаза были закрыты, волосы разметались по подушке, солнечный свет искоса падал на нее из ближайшего окна. Она выглядела так, будто всю ночь ворочалась в постели. К утру единственная простыня, покрывавшая ее тело, вся сбилась. Левая нога высунулась из-под нее полностью. Правая нога была прикрыта, но дальше простыня шла наискось, укрывая ее живот, левую грудь и плечо, но оставляя обнаженной правую грудь.

Сэнди изумленно смотрела на картину. Затем повернулась к Терри.

Его улыбка искривилась, и он покраснел.

Сердце Сэнди колотилось. Лицо пылало.

– Это я, – сказала она почти шепотом.

– Я знаю, – прошептал он в ответ.

– Боже мой.

«Что происходит?» – подумала она. Она чувствовала себя очень странно: растерянной, смущенной, одураченной и преданной, напуганной, польщенной, беззащитной и взволнованной. Одновременно.

– Картина прекрасна, – сказал Терри. – Ты прекрасна.

– Значит… утренняя встреча не была случайностью. Ты не просто наткнулся на нас.

– У меня был шпион.

– Блейз?

Терри кивнул.

– Это…

– Он хотел как лучше. Он подумал, что мы с тобой можем поладить.

– Он меня подставил.

– Он всего лишь сказал мне, где вы будете.

– Ну да, а затем позаботился о том, чтобы я была полуобнаженной в момент встречи.

Улыбаясь, Терри сказал:

– Ну это он, скорее всего, сделал по эстетическим причинам.

– Да, конечно.

– Он просто пытался помочь. Он считает, что тебе нужен кто-то… друг. И он знал, как сильно я хотел познакомиться с тобой.

– Из-за нее? – Она кивнула в сторону картины.

– Да. И других.

– У тебя есть еще?

– Нет. Только одна. Это все, что я смог себе позволить. Но я видел несколько других. Я бы хотел, чтобы все они были у меня.

Глядя ему в глаза, она спросила:

– Почему?

– Потому что на них ты.

– Она даже не похожа на меня.

– Конечно похожа. То есть ни одна из них не выглядит в точности как ты. Блейз не передает верно каждую черту. Но у них всех есть… не знаю. – Он покраснел еще сильнее. – Твоя красота. Твоя магия. Я бы хотел, чтобы он написал твое реальное изображение.

– Ему нельзя, – объяснила Сэнди. – Я не хочу, чтобы люди узнавали меня, глядя на эти картины.

– Никого другого и быть не может, – сказал Терри. – Нет, если они тебя знают.

– Надо заставить Блейза сделать мне длинный нос или что-то в этом роде.

Тихо рассмеявшись, Терри покачал головой.

– Не делай этого. Ему следует изображать тебя в точности как ты есть. Там, где изображения не похожи на тебя, они проигрывают.

Она изумленно уставилась на него.

– Прости, – сказал он. – Я не хотел тебя расстраивать.

– Нет? Тогда зачем ты меня сюда притащил? Или ты думал, что я не замечу картину?

– Наверное, я хотел, чтобы ты ее заметила.

– Значит, ты намеревался отпугнуть меня?

– Ты еще здесь.

– Держусь из последних сил.

– Как насчет пива?

– Может, мне лучше убраться отсюда к черту. Все это как-то… странно.

– Может, тебе лучше убраться обратно на террасу?

Глядя ему в глаза, она не очень понимала их выражение. Отчаянная надежда?

Может, вожделение.

Но в его взгляде точно не было ни капли злого умысла.

– Думаю, терраса подойдет, – сказала она.

Он повел ее к одной из раздвижных дверей.

– Как насчет пива? – спросил он.

– Давай лучше водку, ладно? Если у тебя есть. Мне сейчас надо чего-то покрепче.

– Как насчет водки с тоником?

– Было бы в самый раз.

Он отпер дверь и, сдвинув, открыл ее. Затем убрал с пути сетчатую дверь.

– Буду через минуту, – сказал он.

Сэнди пересекла террасу. Слегка наклонившись, она обеими руками взялась за перила из красного дерева и стала смотреть на пляж. Людей особо не было видно. А те, кого она видела, были далеко. Было гораздо больше чаек, чем людей. Они пикировали, и хлопали крыльями, и пронзительно кричали.

Солнце было жарким, но прохладный ветерок дул Сэнди в лицо и трепал ее блузку.

«Это так здорово», – подумала она.

И страшно.

Боже, этот парень без ума от меня.

Не от меня. От девушки с картин.

Но она – это я.

Что же мне делать?

«Выпить свой напиток и уехать, – сказала она себе. – И впредь избегать его».

Но что, если он не станет избегать меня?

Все это – полный отстой.

«Но если это полный отстой, – подумала она, – почему мне так хорошо?»

Неправда.