Патрик О'Лири - Невозможная птица
– Денни…
– Ты заткнёшься хотя бы на секунду? Мне и так тяжело, – Дэниел перевёл дыхание. – Я имею в виду, я не знал, что ты любил её. Я думал, что ты просто…
– Трахал её?
– Да.
– Нет, – Майк тяжело вздохнул. – Не в этот раз.
– Тогда прости.
– Я тебя должен прощать?
– Что я мешал вам соединиться.
Наступило продолжительное молчание, в течение которого оба брата, каждый по-своему, думали, закончится ли когда-нибудь это бесконечное подведение итогов.
– Денни… Когда говоришь «прости», это действительно помогает?
– Нет, – признался тот с печальной улыбкой. – Но это хороший жест. Почему ты не… – вопрос Дэниела замер у него на губах.
– Что? – спросил Майк.
– Не знаю. Как-нибудь по-другому…
Майк пожал плечами.
– Не знаю. А почему ты не?
– Не знаю, – сказал Дэниел. Он покачал головой. – Ни хрена себе делишки творятся тут у вас в госпитале!
Майк улыбнулся. Он раньше никогда не понимал этой шутки. Теперь понял.
– Эй, Майк!
– Что?
– Иди на хуй, – сказал Дэниел беззлобно.
Майк прикрыл глаза и кивнул.
– О'кей.
Так они лежали, держа птиц друг друга, слишком истощённые, чтобы делать что-нибудь ещё, кроме как смотреть на звезды.
Затем, одновременно, Майк и Дэниел почувствовали нечто.
Как будто в первый раз в жизни они разделили в точности одно и то же переживание, и им не нужно было спорить об этом. Что-то перестало болеть. Они ощущали прохладный ночной ветерок на своей коже и едкий, утешительный запах горящих листьев. Нет, оно ещё болело. Возможно, оно всегда будет болеть. Как скорбь. Она никогда не уходит насовсем – лишь делается меньше. Или, может быть, ты делаешься больше. Но теперь они знали, что не одни. Они держали истории друг друга. Не кусочки и отрывки. Не просто свою часть. Не осталось ничего недосказанного. Впервые они знали все целиком.
Всю жизнь им чего-то не хватало. И они выросли вокруг этой пустоты, приняли её как данность, и наконец она начала определять их. Стала чем-то очень жёстким. Словно пустотелый стальной шар, который они носили в грудных клетках в течение многих лет. Это имело отношение и к маме, которой они никогда не знали, и отцу, которого у них никогда не было. Но теперь эта нехватка исчезла. Каким-то образом её заменили чем-то лучшим. Чем-то подходящим. Это было новым ощущением для обоих. Словно кто-то улёгся в их раскрытый саквояж, пока они паковали вещи, чтобы дать им понять, что там ещё остаётся место, что они тоже поместятся. Это было ощущение дома.
– По крайней мере… – начал Майк.
– Что?
– По крайней мере, у Шона был отец, которого он заслуживал. Я, скорее всего, испортил бы и это.
– Спасибо, Майк.
– Заткнись. Это правда.
Дэниел улыбнулся лукавой улыбкой.
– Я знаю, – затем опять посмотрел на звезды. – Но ты действительно упустил кое-что. Это было честью – воспитывать твоего сына.
– Нашего сына, – сказал Майк. И Дэниел заплакал.
Звезды теперь светили ярче. И ближе. Помолчав немного, Майк сказал:
– Мы могли бы оставаться здесь вечно.
– Давай не будем, хорошо? – сказал Дэниел.
– Хорошо.
Дэниел посмотрел на колибри, которую держал в руке.
– Хочешь взять её обратно? Майк посмотрел на птицу Денни.
– А ты хочешь?
– Нет, пусть будет у тебя.
– Замётано.
Через некоторое время Майк начал посмеиваться.
– Что?
– Ничего.
– Нет, что?
– Да просто… – Майк опять засмеялся. – Колибри?
– Да уж, – сказал Дэниел, ухмыляясь. – Кто бы мог подумать?412
Ещё через минуту Майк заговорил, обращаясь к чёрному небу и застывшим звёздам над их головами.
– Как только будете готовы…
– Я готов, – сказал Дэниел.
– Я говорил им.
– А.
Призрачные стебли пшеницы стояли абсолютно тихо. Как не стоит никакая пшеница в мире.
– Может быть, мы что-то забыли. Дэниел сказал:
– Волшебное слово? Майк улыбнулся и заорал:
– Горт!
Дэниел улыбнулся.
– Баррада!
– Никто!
И когда это не сработало, двое отцов обменялись последним взглядом, последней улыбкой и хором сказали волшебное слово.
Майк и Дэниел прошептали:
– Пожалуйста!
И они стали мёртвыми мертвецами.
Скажи мне, что ещё от меня нужно?
Не все ли умрёт в конце концов, и слишком скоро?
Скажи мне, что ты сам собираешься делать
Со своей единственной, дикой, бесценной жизнью?
Примечания
1
«Дверь номер три» – предыдущий роман П. О'Лири. —Здесь и далее примеч. пер.
2
Сосунок – диалектное название рыбы, которая обычно называется прилипалой(Remora)
3
Фрисби – летающая тарелка (игра)
4
В американских университетах преподавателям периодически предоставляется годичный отпуск для научной работы.
5
NEH (NationalEndowmentfortheHumanities) – Национальный Фонд Гуманитарных наук.
6
В английском языке слова «мама» (mummy) и «колибри» (hummingbird) созвучны.
7
Имеется в виду универмаг Дж. Л. Гудзона в Детройте, названного по имени Джозефа Л. Гудзона, в 1909 году инвестировавшего 90 тысяч долларов в автомобильную фирму «HudsonMotorCarCompany» в обмен на почётное президентство и возможность прочесть своё имя на капоте автомобиля.
8
«Касабланка» – фильм Майкла Куртица 1942 г., с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман
9
«NationalGeographic» – популярный американский журнал с этнографическим уклоном, отличающийся яркими цветными фотографиями
10
Бетт Мидлер (род. в 1945 г. ) – американская актриса и певица, номинировалась на «Оскара» за исполнение роли Дженис Джоплин в картине «Роза» (1979). «Издалека» («FromADistance») – песня Джулии Голд (JulieGold), номинировалась как песня года в 1991 г.
11
Cheerios (англ. ) – марка кукурузных хлопьев.
12
ROTC – служба подготовки офицеров резерва
13
Фондю – расплавленный и подогреваемый на столе сыр, в который обмакивают кусочки хлеба.
14
Рене Магритт (1898-1967) – знаменитый бельгийский художник-сюрреалист
15
«7-Eleven» – распространённая в Америке сеть магазинов
16
NSA – агентство национальной безопасности.
17
Фраза «Shootingfishinabarrel» – почти непереводимая игра слов. Глагол «shoot» в применении к рыбе может означать «выпрыгивать из воды, плескаться»; но он означает также «застрелить», что обыгрывается далее в тексте (кстати, ещё одно из значений этого глагола – «делать снимок, фотографировать», что соотносится с профессией Майка)