Владимир Васильев - Затерянный дозор. Лучшая фантастика 2017

Не дождавшись ответа, он признал:

— В чем-то ты прав, Диего. Он, конечно, абсолютно не такой, как я, а я — ни в коем случае не такой, как он! Но чужак, безусловно, тоже не совсем обычный человек. Однако ты сам прекрасно знаешь, я никогда не причиню вреда кому бы то ни было на Лос-Сапатос, а о его коварстве можно только догадываться. Я поддерживаю порядок на острове, а в его сути — нарушение любого порядка. Для него ваша боль и ссоры так же приятны, как мне — ваше благополучие. Поэтому не слушай его речей! Он может начать искушать тебя, словно дьявол, сулить несметные богатства и все радости земные — не верь! А я постараюсь поскорее решить, как нам от него избавиться.

Я счел, что благоразумнее будет не продолжать расспросы, поэтому снова закивал головой. Пристли вдруг с подозрением прищурился.

— Тебе ведь хорошо на нашем острове, Диего?

Странный вопрос. Конечно же, мне было хорошо. А как иначе?

Минут через пятнадцать я уже возвращался обратно в полицейский участок. В одной руке я нес ведро питьевой воды, в другой — сумку с едой и рубашкой Канадца. Мясо мне дала мама, пироги — тетушка Рэтклифф, а тушеные бобы — Донни Карлсдейл. Чего скрывать — я весьма гордился возложенной на меня миссией. После слов Аарона Пристли о коварстве незнакомца поручение казалось еще более опасным и ответственным.

Тем не менее я пару раз с завистью обернулся в сторону пляжа, где Артур Хоук как раз исследовал необычный грузовик, на котором прибыл чужак. Мне показалось забавным, как я сформулировал последнюю фразу — прибыл! Да уж, прибыл на грузовике, перелетев через океан! Я засмеялся и оттого вошел в участок с улыбкой до ушей.

И едва не выронил ведро.

Пленник стоял вплотную к решетке камеры, взявшись за толстые прутья обеими руками, а сама решетка при этом сияла, словно кончик паяльника в мастерской! При моем появлении Гюнтер-Кай сделал шаг назад. Прутья тут же перестали выглядеть раскаленными добела. Чужак выглядел смущенным ровно секунду, потом с усмешкой обратился ко мне:

— А силен ваш старикашка! Уж никак не ниже четвертого уровня, а?

Про уровни я ничего не понял, к тому же помнил наказ Пристли не болтать без повода. Поэтому я, опасливо косясь на пленника, поставил рядом с решеткой ведро и сумку и быстренько отошел к столу.

— Он не старикашка! — проговорил я оттуда. — Его зовут мистер Аарон Пристли.

— Ага, хорошо, пусть так, — откликнулся Гюнтер-Кай. — А как вообще называется это место?

— Это место, — с улыбкой превосходства заявил я, — называется полицейским участком!

— Участок тут, положим, не настоящий, — хмыкнув, сказал чужак. — В настоящем за столами должны сидеть полисмены, должны работать компьютеры и звонить телефоны. А у вас здесь… фикция, а не участок. Роль шерифа, надо полагать, взвалил на себя дядюшка Элвис?

Я не понимал, о чем он ведет речь. Компьютеры, телефоны, шериф? Чушь какая-то. На Башмаках нет преступников — значит нет и полисменов. В участок приводили провинившихся, чтобы Пристли назначил им наказание, но это было скорее традицией.

— Так как же называется остров?

Я задумался. Название — это лишнее или нет? Можно говорить об этом с незнакомцем или нельзя? Конечно, лучше бы мне и вовсе убраться отсюда побыстрее, чтобы Гюнтер-Кай не успел меня искусить. Но интересно же!

— А как называется ваш остров? — ответил я вопросом на вопрос, сделав ударение на слове «ваш».

— Я не с острова, я с континента, из Европы. Точнее — из Германии. Слышал, наверное?

Я помотал головой и уточнил:

— А континент — это Большая земля? А Германия — город, да?

— Вас тут что, совершенно ничему не учат, Диего?

Меня учили! Более того — меня считали очень смышленым. Хотя иногда, решая неподдающиеся уравнения с дробями, я думал, что сообразительным меня, скорее, назначил мистер Аарон, как назначил Артура Хоука механиком, вдову Макбрайт — его женой, а Канадца — фермером.

— Еще как учат! — возмущенно отозвался я. — Я, между прочим, на пяти языках читать умею, включая мертвый язык латынь! И в лекарственных травах разбираюсь не хуже миссис Рэтклифф!

— Латынь, травы… В ведьмаки он тебя, что ли, готовит? — Чужак прищурился. — Да нет, не Иной ты, даже никаких предпосылок…

Я сделал попытку уйти.

— Постой! Ваш мистер Пристли — жестокий хозяин?

Хозяин? Мистер Пристли? Снова чушь!

— Он заботится о нас, — вслух произнес я. — Он строгий, но очень справедливый.

— Это вселяет оптимизм. А то сижу тут и не знаю — то ли казните вы меня, то ли так и продержите в клетке до конца моих дней.

Казним? Мы?!

— Буду надеяться, что он все-таки отпустит меня домой.

— Домой? — переспросил я. — Будете дожидаться подходящего торнадо?

Он пару секунд смотрел на меня, вытаращившись, а потом расхохотался:

— Парень, а ты с юмором! Значит, не все тут так плохо, как мне показалось вначале.

Внешне я, разумеется, ничего не показал, но вообще-то мне было приятно, что незнакомец меня похвалил.

— Почему вы не захотели назвать свое настоящее имя? — поинтересовался я.

— Потому что знание имени в умелых руках становится очень серьезным оружием. Я же не представляю, на что способен ваш старикан. Вдруг он решил бы воспользоваться?

Я вспыхнул. Почему же мистер Аарон не предупредил меня, что я не должен называть его имени пленнику?!

— О, я вижу, о чем ты подумал! — улыбнулся Гюнтер-Кай. — Не беспокойся, мне это ничего не даст, потому что Аарон Пристли — такая же выдумка, как и Кай Хансен. Ну, что ты выпучил глаза? Да, это не настоящее его имя. Впрочем, и настоящее мне известно.

— Так вы все-таки знакомы?

— Лично — нет. Но когда-то ваш благодетель был очень, очень знаменитым. — Пленник задумался. — И некоторые все еще считают его живым…

— Но ведь он и есть живой! — рассмеялся я. Ну что за идиот этот чужак?!

— Он ведь здесь с семьдесят седьмого? Впрочем, откуда тебе знать… Небось до сих пор выступает? Концерты для местных жителей дает, а?

Я хлопал глазами. Какие концерты?! Видать, крепко долбанулся мужик при падении.

— Что? — недоверчиво посмотрел на меня Гюнтер-Кай. — Неужели не поет? А я думал, вытаскивает по выходным свой белый костюм с павлином, собирает всех на площади… Неужели я ошибся? Неужели это не он?

Фразу про белый костюм следовало обдумать. Я однажды видел в шкафу у мистера Аарона белый пиджак с вышивкой и бусинками, только там был не павлин, а тигр. Может, не такой уж кретин этот чужак?

— Я пойду. Мне велели не задерживаться.

— Ступай. Спасибо за воду! В следующий раз, когда принесешь мне ужин, не мог бы ты захватить сигарет? О, я вижу по твоим глазам, что тебе это слово неизвестно. Неужели никто на острове не курит? И ни у кого не завалялось пачки «Кэмела»? Что, совсем никакого сообщения с внешним миром? Печально.