Владимир Васильев - Затерянный дозор. Лучшая фантастика 2017
Фразу про белый костюм следовало обдумать. Я однажды видел в шкафу у мистера Аарона белый пиджак с вышивкой и бусинками, только там был не павлин, а тигр. Может, не такой уж кретин этот чужак?
— Я пойду. Мне велели не задерживаться.
— Ступай. Спасибо за воду! В следующий раз, когда принесешь мне ужин, не мог бы ты захватить сигарет? О, я вижу по твоим глазам, что тебе это слово неизвестно. Неужели никто на острове не курит? И ни у кого не завалялось пачки «Кэмела»? Что, совсем никакого сообщения с внешним миром? Печально.
Я шел на пляж, а сам все размышлял над тем, что, возможно, это действительно печально. На Большой земле под названием Европа, в городке Германия, имеются полицейские участки, в которых есть компьютеры, телефоны и сигареты. А по улицам там ездят не драндулеты, а вот такие большие грузовики.
— Привет, Артур! Ты уже разобрался с машиной?
— Привет, Диего! — Хоук-младший вынырнул из-под днища. — Никогда ничего подобного не видел, но потихоньку начинаю соображать.
— Интересно, как делают такие машины?
Раньше я не задавался подобными вопросами. Есть Лос-Сапатос, на нем стоят дома, церковь, а в гараже — три драндулета. Еще есть океан, Пик и Эль-Сепильо-де-Сапатос. Глупо ведь спрашивать, как делают такие Пики и такие океаны? Для меня они были всегда. Как и дома, и церковь, и драндулеты.
Наверное, Артур тоже не особо представлял себе, как можно построить такой громадный грузовик, который и в мастерской-то не поместится.
— Старик Донни говорит, что это европейская машина.
Я навострил уши. Европейская! Значит, чужак не соврал, он действительно с Европы!
— Артур, а ты знаешь, что такое сигареты и Элвис?
Хоук-младший беззаботно улыбнулся:
— Нет, Диего. Это ты у нас умный, знаешь все на свете. Или когда-нибудь будешь знать. А я — всего лишь механик.
И Артур, сын рыбака Хоука по прозвищу Рыба-пила, снова полез под машину.
* * *— Мальчишка под защитой, так что не вздумай на него воздействовать!
— Да бог с тобой, я даже не пытался!
— И не пытайся, себе же хуже сделаешь. Я тот амулет двадцать лет заряжал. И стены с решеткой три десятка лет обрабатывал, на такой вот случай как раз!
Возникла пауза, и я ясно представил себе, как Пристли прохаживается перед решеткой туда-сюда, нервно теребя бороду.
— Задал ты мне задачку, неуважаемый недруг. Угораздило же тебя!
— Угораздило, — согласился Гюнтер-Кай. — Я и сам не понимаю, почему он меня именно сюда зашвырнул.
— Вряд ли специально целился. Лос-Сапатос давно уже числится необитаемым. Уж я постарался.
— Тогда наоборот — как раз сюда и целился. Хотел, чтобы я сдох тут, на необитаемом острове.
— Может, и к лучшему бы, а? — Пристли хмыкнул. — Чего ж вы не поделили, раз до схватки дело дошло? Чем ты мог не угодить Высшему?
— Тебе какое дело, Светлый? Я же не спрашиваю тебя, какого черта ты здесь укрываешься? Создал, понимаешь, маленькое государство, сам роль кукольного царька играешь. Не противно? После того, как полмира лежало у твоих ног — затеряться посреди океана?
— Заткнись! Разве в твоих интересах выводить меня из себя? Я и так уже за сегодня пять раз склонялся к тому, чтобы отдать тебя на корм акулам.
— Не сможешь ведь, Светлый! Вот и твой коллега не смог. Ведь он тоже имел возможность меня… ну, не акулам, так под пресс вместе с Volvo отправить. Но вы же не такие! Вы — высокоморальные! — Кажется, это он сказал с нарочитым сарказмом. — Убить Иного и отправить Иного на необитаемый остров — для вас это совершенно разные вещи, не так ли? Только он в рамках Договора действовал, а ты тут вообще беспредел устроил. Если найдут это богом забытое место — крышка тебе, Светлый! Что от Дневного, что от Ночного Дозора!
— Ты ведь сейчас сам себе приговор подписываешь! Как же я тебя теперь выпущу? Мне мой покой дороже.
— Вот спокойно и выпустишь. Знак Карающего Огня мне поставишь, чтобы я никому ничего не мог рассказать. Или на Знак тебе силенок не хватит? Ну, тогда… Хочешь, Тьмой поклянусь?
— Как же тебе приспичило выбраться-то отсюда, а? Спешишь взять реванш у обидчика?
— Спешу поскорее забыть то, во что ты превратился. И чем быстрее выберусь — тем быстрее смогу убедить себя, что это был всего лишь страшный сон.
— Угомонись!
— Отпусти!
— Да как?! — Пристли повысил голос. — Даже если мы договоримся, даже если ты поклянешься Тьмой… Вертолеты сюда не летают, катера не ходят. На острове — только весельные лодки, об этом я тоже позаботился. Но на них до Большой земли не добраться. Или ты хочешь рискнуть?
— Дай мне связаться с континентом. Я вызову спасателей. Отплыву подальше, да хотя бы на те скалы, и вызову вертолет туда. Твою микроимперию никто не заметит! И я даже в благодарность помогу тебе держать над ней «сферу невнимания», а потом еще и подчищу память спасателям, чтобы не задавались вопросом, как я вообще здесь оказался. Просто исчезну отсюда — и все! Тебе же самому это выгодно: выкинуть меня из головы, не опасаться подвоха. Продолжишь свою одиночную вахту… И Volvo тебе останется — в качестве компенсации за временные неудобства. Мне всего-то и нужно подать сигнал SOS и отправить координаты! Не верю, что здесь, на Лос-Сапатос, не осталось рации.
Я снова услышал гулкие шаги мистера Аарона.
Вот уж не знаю, чего там было раздумывать. Ведь он сам учил нас, что нужно помогать ближнему! Я просто представил, что сам попал на другой остров, где все чужое, где нет знакомых. Ни мамы, ни Майры, ни мистера Аарона… Жуть! Я бы тоже стремился как можно быстрее вернуться.
— Ты прав, что не веришь, — наконец глухо проговорил Пристли. — Однако мы давно уже не пользуемся никакой аппаратурой. Вся она, включая рацию, спрятана в укрытии на Эль-Сепильо-де-Сапатос — это северная оконечность острова.
— «Обувная щетка»? — хихикнул пленник.
— Да. Это узкая и длинная каменистая полоса, напоминающая щетку для башмаков. Вот туда я и приказал в свое время перенести всю электронику — телевизоры, приемники, рацию…
— Это культ такой, что ли? — поинтересовался Гюнтер-Кай с отчетливой издевкой. — Религиозная секта? Назад к природе, ничего современного? Да нет, автомобилями вы тут пользуетесь… Неужели ты действительно так жаждал, чтобы никто тебя не нашел? Чтобы никто отсюда не связался с внешним миром, не сообщил о том, что ты находишься здесь? Чтобы ни один из них не смог покинуть остров? А через пару поколений жители вообще забыли бы и о существовании телевизоров, и о том, что сам ты здесь не коренной обитатель? Мальчишка, который приносил мне еду, не знает ни про Европу, ни про Германию. А его дети, видимо, вообще не будут знать о существовании мира за пределами острова?