Андрей Ваон - Чемпионат

— Береги себя, — Лера поцеловала его перед выходом. Он заглянул к сопящим мальчуганам и вышел за дверь.

Юра, вопреки постоянной критике со стороны Тимура и тренера, продолжал в большинстве случаев пользоваться общественным транспортом. Особенно он любил ехать в метро накануне домашних игр. Если в другие дни по дороге он делал какие-то пометки в своём планшетнике или читал, то в игровые дни он любил заткнуть уши наушниками и вкушать любимую музыку. Безусловно, люди узнавали его. Но настырных и наглых болельщиков обычно не попадалось, чаще ограничивалось несколькими автографами да косящимися взглядами. Но это было даже и приятно.

Сегодня же народ больше обычного желал удачи и между строк добавлял, мол, «неплохо бы показать им, негодяям». «Возрождение» поработало плодотворно, отчего жажда откровенного наказания «Зенита» прослыла моветоном, но всё же желания такие у людей были, что и проскальзывало в разговорах.

К базе Юра в результате подъехал на энтузиазме, но без излишней взбудораженности. «Начало неплохое, нужное настроение я получил. Сейчас будем заряжать ребят».

Несмотря на ранний час, вокруг стадиона уже кипела предматчевая жизнь. Стадион теперь назывался «Московит». Достроенный и вмещающий теперь восемьдесят тысяч жителей он, благодаря архитектурным новшествам, снаружи по-прежнему выглядел компактно и органично вписывался в ландшафт окружающего парка.

— Как там поляна, Олег Иванович? — спросил Юра тоже прибывшего пораньше Главного.

— Да постарались ребята — как летом поляна. Подогрев жарит в меру мягко, трава торчит нужной длины. Всё в порядке. Ну, чего рвать придётся, биться или всё же просто поиграем?

— Ха! Ну вы даёте! Это я как раз у вас хотел спросить.

— Шучу я, шучу. Настрой твой проверял.

— И как?

— Во! — Ларионов показал большой палей. — Ладно, думаю, что план тот же оставим. Питерские ничего нового не сказали, продолжают надменно посмеиваться. Ну и пёс с ними. Примем по-хорошему, а дальше посмотрим. Сумеем за себя постоять же?

— Олег Иванович, вот и ребятам в таком же ключе нужно наговорить. Мне сейчас понравилось.

— Наговорить — это мы можем. Но на поле говорить будет уже поздно. Там, уж прости за банальность, тебе бразды в руки.

— Но вы ж знаете, тут как с просыпанием — можно выспаться, а весь день быть разбитым, несмотря на понукания — ежели встанешь в плохой момент.

— Юра, всё будет. Я тебе намекаю, что ты (я и говорю, потому что уверен, что ты правильно воспримешь) занимаешь роль в команде не просто капитанскую. Ты давно уже помощник главного тренера. И по авторитету, и по мышлению.

— Вы меня в краску вогнали, — усмехнулся Бобров.

— Ладно тебе, не скромничай. Я знаю, что ты сейчас не меньше моего знаешь про предстоящий матч. А может, и больше. Понял, понял, — Ларионов поймал возмущённый взгляд «подопечного». — Скажу ребятам пару ласковых, разминку проведём. Да скоро уж и играть.

Игроки вскоре начали прибывать, возбуждённые и улыбчивые. Всем не терпелось поскорее выбежать на поле.

Речь главного тренера на установке была краткой, но ёмкой. Ничего нового не прозвучало, ребята привычно уже выслушали слова про братство и единство. Один даже зевнул, схлопотав тычок от соседа. Юра хмурился, видя не слишком ярое внимание. «Ладно, поглядим», — в тысячный раз проговорил про себя.

Но когда он вместе командой вышел на поле «попинать» мяч, а наполняющиеся трибуны радостно зашумели, его «отпустило». «Игра найдёт нужное русло. Мы только подправим», — уже на другой волне подбодрил он себя.

«Зенит» тоже вылез. И начал вальяжно разминаться.

— У них вид такой, будто они ни разу не проигрывали, и ещё все им должны за честь с ними поиграть, — отметил Васильев, брезгливо сплюнув на газон.

— Да, видок у них заносчивый. Да и чёрт бы с ними.

Однако зритель начал подсвистывать, как бы комментируя движения питерцев. Поэтому те, недолго позадорив публику, скрылись обратно в раздевалку. Ну а вскоре началась и сама встреча. Отыграл гимн Чемпионата, ребятишки-помощники забрали атрибутику, команды пожали друг другу руки. Питерские немного присмирели, придавленные болельщицкой громадой и каких-то подначек до свистка не было. А потом началась… рубка.

Все мирные планы Боброва рухнули разом вместе, когда он грохнулся на траву, срубленный совсем не деликатным образом. «Угу, понятно. Плакали наши ноги и ваши ноль в графе пропущенные мячи. Теперь я и сам не буду сдерживаться». Однако он и его ребята ещё поприсматривались, и с ходу ворота соперника брать не стали. А те сломя голову неслись на игроков, будто позабыв, что это не регби. Судья был слишком «гостеприимен», отчего наказания или были слишком мягкими, или не следовали вообще. Юркие и ловкие «московиты», правда, ускользали от рубящих и колющих приёмов гостей, однако намерения тех были очевидны. Но всё сходило им с рук. До тех пор, пока трибуны не взревели от несправедливости, а Бобров не крикнул: «Ладно, хватит, побаловались! Вперёд, желудки!» Первый тайм перевалил по времени через экватор, и «Московия» начала расправу. Своей игрой она разом выплеснула накопившийся гнев и возмущение. И пусть была провокация, на которую они с таким самозабвением клюнули, наказание их было суровым. Московиты носились, не чувствуя земли и усталости, вдохновенно плели свои уже знаменитые кружева, забивая голы один краше другого. Зенитовцы не успевали даже грубить. Перерыв не смог охладить пыл хозяев, и после перерыва они новым шквалом накатились на уже беспомощный «Зенит». У тех же закончились и силы, и желание что бы то ни было «творить» на поле. Юра же с командой не успокаивались. В результате они ещё и «потоптались» на костях, публика требовала крови, и она её получила. 11:0, отмщение удалось, «Зенит» была раздавлен и распластан на зелёном поле «Московита».

«Московиты», несмотря, на многочисленные синяки и ссадины, были веселы и довольны. Обсуждали «мерзавцев» и свои бесчисленные голы. Забивала почти вся команда, Бобров и ещё трое забили по два мяча. Сам же капитан был не слишком весел.

— Ну чего, Юр, провалилась твоя идея? — Ларионов лично поблагодарил каждого игрока и, в заключение, подошёл к капитану.

— Гады они! — Юра в сердца кинул снятую бутсу о пол. — И совесть моя чего-то не чиста совсем, хоть и вроде мы старались не идти у них на поводу. Сдаётся мне, выйдет это боком.

— Что, думаешь, могут подставить с идеей «договорняка»?

— Хм, в эту сторону я не думал. А что… могут и двух зайцев попытаться убить сразу. Слушайте, Олег Иванович, о такой, простите, мерзопакостности я и не подумал. И свои задачи Питер хочет решить, и нам свинью подложить. Нужно Тимура с Ганжой напрягать, а то слёзки нам отольются о-го-го!