Дэни Коллин - Вне корпорации

— Джастин, я кое-чего не понимаю. Почему вы считаете, что мистер Блэк будет представлять ваши интересы лучше других? Разве мистер Маккензи не предложил вам обратиться в одну солидную юридическую фирму?

— Да, доктор Джиллет, — кивнул Джастин. — И даже не в одну, а в две фирмы. Первая называется «Брокман и Бил», а вторая — «Элдер и компания».

Все закивали и одобрительно зашушукались, даже Мэнни и Омад.

— Обе фирмы страдают одним и тем же недостатком, — продолжал Джастин.

«Вот сейчас повеселимся», — подумал Омад, а вслух пояснил:

— Они сдвинуты на инкорпорации!

Все посмотрели на него в замешательстве.

— Я знаю, — продолжал Джастин, — вы все беспокоитесь за меня и вас заботит мое будущее… Мне мое будущее тоже небезразлично. Я должен понять, чем заняться в новой жизни, а я пока не могу ни о чем думать, потому что на меня давят слава, известность, перспектива инкорпорации и страх, что из-за угла снова выскочит какой-нибудь псих с нейролайзером.

Нила и доктор Джиллет обменялись озабоченными взглядами.

— От известности я избавиться не могу, от психов меня защитят нанятые телохранители, зато я могу отлично решить вопрос с инкорпорацией.

— Но почему именно он?! — спросила Нила, в замешательстве показывая на Мэнни.

Тот, словно ничего не слыша, наконец взялся за сэндвич и теперь самозабвенно уплетал его.

— Потому что, — ответил Джастин, — Мэнни, единственный из всех юристов, с которыми я связывался — а поверьте мне, я пообщался со многими, — не пытался уговорить меня урегулировать спор без судебного разбирательства.

— Но ведь именно так поступают хорошие юристы, — недоуменно заметила Элинор. — Они предлагают вам выбрать наилучший исход дела.

— Как вы не понимаете? Неужели никто из вас не понимает?! — вскричал Джастин. — Инкорпорация для меня — не выход!

— Не выход? — спросил ошеломленный Омад. — Ты что, шутишь?

Джастин вздохнул:

— Омад, представь себе, одна из фирм, с которой я вел переговоры, обещала уговорить GCI снизить аппетиты до десяти процентов.

Омад так и подскочил:

— Да ведь это здорово! Поздравляю, дружище!

— Не торопись, Омад. Элинор, в другой фирме мне сказали, что сумеют уговорить GCI на восемь с половиной процентов, они даже готовы были предоставить мне письменную гарантию.

— Джастин, это просто чудесно! Я согласна с Омадом. Я бы тоже вас поздравила. — Она помолчала. — Джастин, вы серьезно считаете, что мистер Блэк способен еще больше снизить процент?

— Вы что, в самом деле ничего не понимаете? — возмутился Джастин. — Похоже, до сих пор ни один из вас, да и никто во всей Солнечной системе, будь она неладна, не задавался вопросом: хочу ли я сам инкорпорироваться? Всех интересует только одно: когда это произойдет и какой процент себя я отдам. Вы ничего не можете с собой поделать. Инкорпорация въелась в вашу плоть и кровь, во все ваши поступки, и вы даже не представляете себе, что можно существовать без нее!

— Джастин, вы несправедливы, — ответила Элинор. — Мы все понимаем ваше желание получить самые выгодные условия, но, помимо всего прочего, мы — реалисты…

Джастин взял ее за руку:

— Да, Элинор, знаю. Я знаю, что все вы стараетесь ради меня, и высоко ценю ваши советы. Вы замечательно помогли мне во всем — не подпускали ко мне репортеров, разобрались с финансами, наняли хороших телохранителей. Но до конца меня так и не поняли… По крайней мере, пока. — Он выпустил руку Элинор.

Джастин заметил, что его слова задели Нилу, она уже не скрывала своего раздражения. И все же он продолжал. Ему было очень важно донести до своих друзей основную мысль.

— Я везунчик, но очень отличаюсь от всех вас… — Джастин повернулся к Элинор: — Представьте, что я захочу жениться на вашей дочери. Что тогда будет, Элинор?

— Джастин, все очень просто. У вас ведь есть счет, вы с невестой, как положено, обменяетесь ак… — Элинор замолчала, на ее лице появилось ошеломленное выражение.

— Вы, наверное, хотели сказать «обменяетесь акциями»?

Элинор кивнула.

— Вот видите, в глубине души вы все-таки ждете, что я инкорпорируюсь. И не только вы, Элинор, — этого с нетерпением ждут все! Потому-то вы не можете меня понять. Наверное, только Нила и доктор Джиллет понимают, почему я не спешу инкорпорироваться, да и то они осознают мои доводы головой, но не сердцем.

Нила ободряюще улыбнулась Джастину, Омад и Элинор смотрели на него в полном замешательстве.

— Все юридические фирмы, в которые я обращался, призывали меня урегулировать спор без судебного разбирательства, потому что другого выхода для них просто не существует… А для меня их реакция означает, что на большее они не способны.

— А Мэнни, значит, способен? — спросила Элинор.

Мэнни вскинул было голову, но увидел, что Джастину помогать не нужно, наоборот, он спешит разъяснить свою позицию.

— Инкорпорация заботит Мэнни не больше, чем еда или одежда. Для него самое главное — законность. Возможно, кому-то он покажется идиотом. Возможно, он гений. Но он — единственный встреченный мною юрист, который способен выиграть дело так, как этого хочу я.

Поняв, что все на него смотрят, Мэнни отложил недоеденный бутерброд.

— Ну да, мистер Корд… Так на чем мы остановились? — Он посмотрел на инфопланшет у себя на коленях. — Совершенно верно, на процессе. Я убежден, что смогу выиграть процесс, но нам жизненно важно избежать суда присяжных.

— Почему? — спросил Джастин, возвращаясь к делу. — По-моему, я всем нравлюсь… в том числе, наверное, и всем присяжным на свете, то есть… в Солнечной системе. Ну а судья может попасться как честный, так и придурок.

— Коллегии присяжных все равно, нравитесь вы им или нет, — ответил Мэнни. — Вы проиграете, мистер Корд. Позвольте объяснить. Вы, кстати, правы, присяжные действительно вас полюбят. Возможно, на процессе они будут махать вам руками, а потом подойдут и попросят автограф. Но они ни за что не поймут вашего желания остаться неинкорпорированным, а ваши доводы, скорее всего, сочтут ловкими увертками. Подозреваю, они даже передадут GCI малую толику ваших акций, полагая, что помогают вам.

Но они поймут вас и ваши пожелания не больше чем ваши друзья.

— А вы считаете, что понимаете его? — сдавленным от отчаяния голосом спросила Нила.

— Вовсе нет, — ответил Мэнни, — мне и не нужно понимать желания моего подзащитного. Моя задача — осуществлять их. Поэтому нам и нужен судья. Мы должны изложить все конкретные обстоятельства, рассмотреть все законы, имеющие отношение к делу, и ничего больше. К счастью, поскольку GCI выступает в роли истца, место рассмотрения дела выбираем мы. Их юристам придется согласиться на суд без участия присяжных. И здесь у нас появляется преимущество. Юристы GCI, так же как и вся Солнечная система, убеждены, что вы согласитесь урегулировать дело без суда, и, следовательно, будут стараться выговорить своим клиентам процент побольше.