Сергей Калашников - Клан Мамонта
Кровельный саман лепили плитками двадцать на двадцать сантиметров, толщиной десять, тоже ради того, чтобы с ним могли управляться девочки. Работу с крышей всячески форсировали, боясь непогоды. То есть завершили её задолго до того, как сложили стены. Два ската свели под тупым углом в сто двадцать градусов — плотные настилы из жердей, подпертые снизу многочисленными укосинами, стали покрывать саманом, начиная от одного конца по мере готовности и сразу защищать сверху корой. Так и двигались постепенно, накрывая каждый день около метра в длину — Веник боялся дождя, который мог испортить недоделанную работу.
Коры не хватало. Хотя драли её любую, какую только могли отделитьть от деревьев более-менее приличными кусками. По коньку вообще положили шкуры из числа не самых удачно выделавшихся. Где-то приладили пластины, сшитые из бересты, где-то просмоленные плетёнки из лыка, защитив их от солнца связками тростника. Был участок под колотыми досками, был под керамическими пластинками. Вид у постройки оказался — просто загляденье — заплатка на заплатке. Но защитили всё. А потом уже принялись выкладывать наружные стены, сооружать двери, печи и прочее оборудование.
Вовремя управились, потому что, как по заказу, начались дожди — июль выдался гнилым. Часть сохнущего самана так и погибла бы от сырости, если бы его не успели (почти весь) перетаскать под ту самую крышу. А уж оттуда принялись укладывать в толстые стены.
— Слышь, Вень! А ведь я дурака свалял, — самокритично признался Пых. — Сорок два столба мы поставили напрасно. Все крайние — на этой стене балки запросто удержатся и без подпорок — смотри, монолит. Толщина-то больше полуметра, и всего два с капелькой в высоту. Когда верх до уровня кровли доложили, окончания балок оказались подпёрты. Я проверял — нарочно один столб вынули с краю, и ничего даже не шелохнулось.
— И опыт, сын ошибок трудных… — продекламировала Светка.
— Сам-то столб обратно вкопали? — вопросил Шеф.
— Вкопали. Но он теперь капельку не достает до балки. Просто так стоит, потому что просел.
Все заулыбались. Сегодня, в последний день августа осточертевшая всем стройка, наконец-то, завершилась. Три с половиной месяца непрерывной пахоты закончились.
* * *Отношения с «диким» племенем тоже сложились удачно. Мужики, конечно, кряхтели поначалу, но ведь на них смотрели девочки! Видимо, это и привело к тому, что от дела они не лыняли. Работали нескоро, но всё время. Поселили их в той самой недостроенной бане, превратившейся в беседку. Крыша над головой, подобие стен, костёр — по летнему времени для лесных охотников эти условия оказались просто райскими. Кормёжка тоже подходящая. Против мытья рук они не возражали, за столом держались с достоинством.
Первое время, правда, заглядывали в лодочный сарай, проверяя, как продвигаются дела с лодкой для них, но этот интерес со временем угас — Димка исправно собирал каркас, попутно выделывая и колёса, и тележку, и множество деревянной утвари — реально отрывать от основной работы его или кузнеца не получалось. Так что в строительстве на ломовых операциях эти ребята задействовались редко.
А угасание интереса к приобретению лодки стало усиливаться после того, как Ленка привезла одну из их соплеменниц — женщину бойкую и влиятельную. Эта бабёнка мигом попыталась оттереть Любашу от готовки, не справилась со щами, сожгла в жарочном шкафу отбивные и была проучена волочением за волосы — Хыг привык питаться добротно.
После этого эта самая Эля подкатила к Лариске и потребовала «под Кобецкую», за что была отмыта, переодета и допущена спать в летнем доме. «Потому что не кусают», — объяснила она мужикам. Её вонючие шкуры были отполосканы в щёлоке и заняли место на коньке крыши, где высохли, приняв раз и навсегда нужную форму. На всякий случай их просмолили. Вскоре «Под Кобецкую» потребовал Хыг.
Затем в лагерь были доставлены остальные четыре женщины «лесного племени», а Хыг дал Вячику в ухо и сказал, что по праву старшего он тут главный.
Веник скомандовал «взять» и, даже не ожидал такой организованности — Хыга спеленали Саня и Димка — самые крепкие из «старой гвардии». Остальных троих мужчин из «диких» скрутили другие парни. Женщины завизжали, видя, как падают столы и лавки. Попытавшуюся выручить своего вождя Элю «придержали» Виктория и Ленка — остальные как-то не стали ни на кого бросаться — подхватили детей и отбежали в сторону.
Вячик, не понимая, за что ему перепало, пылал праведным гневом. Схватив из кучи дров пару дрынов, он попросил отпустить Хыга, протянул ему одну из палок и велел защищаться. Поединок получился зрелищным — тренер по фехтованию показал класс. Несколько раз умудрился чувствительно ударить противника, потом выбил у него оружие, проскользнул под протянувшиеся для захвата руки и сочно хлестнул по заднице.
Смеялись над собственным вождём только свои, дикие — остальные сохраняли каменное выражение лиц и выжидательно посматривали на Шефа. А он медлил с приговором. Потом взял красного от злости и перенесённой обиды мужика под локоток и увел в сторонку, буркнув через плечо: — Личному составу продолжить приём пищи.
— Ты чего, Хыг, на самого маленького набросился? Подошел бы ко мне по-человечески — ты мне в ухо, я тебе в глаз. Поговорили бы, как Тын с Тыном.
— Шеф! Я не хочу уходить от вас, — вдруг совершенно невпопад ответил «дикарь». Но наши бабы просто сошли с ума — отказывают нам во внимании. Говорят, что это здесь запрещено. А когда моя Мун улыбнулась этому недомерку Вячику, как она мне раньше улыбалась… Когда ждала, что я её подомну. А сейчас все состригли волосы и не даются, потому что таких трогать нельзя.
Понятно, что Венику пришлось звать Ленку и делиться с ней этой новостью. Та вволю насмеялась, а потом пообещала урегулировать вопрос. И долго о чём-то шепталась с «дикими» женщинами. Пришла пунцовая от смущения, ничего не рассказала, но спала тревожно, часто взбрыкивая.
По приказу Шефа о произошедшем больше не вспоминали. А «Под Кобецкую» пошли все — прижились люди, вот и весь сказ. Девять взрослых и шестеро детей — под крышей нового дома и для них хватит места.
* * *— Лен! Ну как ты сумела снять напряжённость в таком вопросе? — допытывался Веник.
— Нельзя тебе про это знать, — ответила девушка. — И никому из наших нельзя, а то сразу такое начнётся! Это, словно снежный ком — толкни, и покатится. Дети же ещё — все сразу так захотят.
— И я захочу?
— А куда ты денешься?
— А ты?
— А я уже хочу. И боюсь. И вообще, лучше одна отмучаюсь, чем устраивать тут чёрт-те что.