Деннис Уитли - Война в мире призраков

— А такие служители действительно обладают властью наслать смерть на человека? — поинтересовался Ричард.

— О да. В этом не может быть сомнения. Кроме того, они прекрасно разбираются в ядовитых травах, и это зачастую помогает им выполнить задуманное, если человек, на которого наложено проклятье, обращается за помощью к унгану-сопернику.

— Но ведь эти люди номинально считаются католиками, сказал де Ришло. — Как католические священники относятся ко всему этому?

Доктор Сатэрдей развел в стороны свои длинные руки.

— На Гаити непосвященным трудно объяснить, где кончается римский католицизм и начинается Вуду.

— Это довольно сильное высказывание против римско-католической церкви, — заметил Рекс.

— Нет нет, — запротестовал доктор, — я совершенно не это имел в виду. Святые отцы, конечно, терпеть не могут эти обряды и боролись с ними не одно столетие. Когда вы побываете в наших городах и деревнях, у вас сложится впечатление, что все население, даже в самых глухих уголках, — истинные католики, хотя на самом деле это не так.

Мари-Лу нахмурилась.

— Знаете, я ничего не понимаю.

— Дело вот в чем. Гаитяне еще очень примитивны Лишь немногие из них умеют читать и писать. Письме ной литературы так и не сложилось. Из поколения поколение передаются отдельные сказания и шутки, которые они рассказывают, сидя около огня. Художников среди них тоже нет. Поэтому у них никогда не было даже картин с изображением божеств Вуду, которые можно было бы взять как образец. Вот почему они уже давным-давно рассматривают изображения католических святых как образы божеств Вуду. Например, Дамбала — это Святой Патрик только потому, что он всегда изображается со змеей. Папа Легба — Иоанн Креститель. Папа Локо — Святой Иосиф, ну и так далее. А результат таков — по всему острову множество алтарей в честь различных католических святых, хотя в действительности они предназначены для другой цели.

— Скажите, в культе Вуду имеются только одни боги, или богини тоже есть? — поинтересовалась Мари-Лу.

— Боюсь, мадам, женщины до сих пор занимают слишком низкое положение среди негроидных рас, — с сочувствием ответил доктор. — Это движимое имущество мужчин, которые считают, что цель женщины в жизни — в молодости быть добровольной любовницей, а в старости — вьючным животным. Для гаитян неестественно преклонение перед женскими божествами. Хотя у всех богов есть свои женщины — естественный атрибут процветания и власти, являющиеся не более чем служанками. Одно-единственное исключение, однако, есть. Это действительно богиня. Зовут ее Эрзули… Вероятно, ни одно из женских божеств почитаемых в настоящее время в мире, не имеет такого влияния на судьбу мужчин.

— Ужасно интересно, — пробормотала Мари-Лу, а доктор продолжал:

— Под нею часто подразумевают Деву Марию хотя она не имеет ничего общего с матерью Иисуса Христа.

Чтобы вам лучше было понятно, вообразите себе живую Венеру, обладающую способностью превращаться в обыкновенную смертную женщин, которая каждый четверг и субботу ночью возлегает на ложе с тысячью своих поклонников. Ее возлюбленные всегда изображают ее удивительно красивой молодой мулаткой, скрупулезно чистой, благоухающей до умопомрачения, с гибким зрелым телом, дышащим ненасытным желанием, к которому добавляется умение и знание искусства любви всех женщин, существовавших когда-то.

Доктор сделал паузу, предложив своим гостям посмотреть в иллюминатор на стаю летучих рыб, показавшихся над волнами в двадцати футах от баркаса. Затем он продолжал:

— Культ Эрзули, полагаю, самое удивительное в Буду, потому что здесь вопрос не в случайном обряде или поклонении по желанию. Каждый год тысячи молодых гаитян получают от нее известие, на который они обязаны дать ответ — положительный или отрицательный.

Первоначально они не понимают, что с ними происходит, — они заболевают и у них появляются тревожные сны. Каждому юноше снятся богатые женские одеяния, приятные запахи, но ничего конкретного они разглядеть не в состоянии. Затем либо сама богиня воочию появляется перед своим избранником либо он обращается к служителю культа, описывая свои сновидения, и тот говорит ему, что Эрзули оказала ему честь и избрала своим возлюбленным.

Иногда молодого человека это ужасно расстраивает Оказывается он уже влюблен в земную женщину, зачастую даже женат и счастлив, но это его не спасает, раз Эрзули положила на него глаз. Всевозможные несчастья обрушиваются на него, если он вздумает сопротивляться В большинстве случаев он сдается добровольно. Для приема богини в своем доме он освобождает комнату с белоснежной чистой кроватью и с приношениями из сластей, вина и цветов. Всем женщинам под угрозой самых жестоких наказаний запрещено входить в эту комнату. Затем он проходит специальную церемонию посвящения богине и становится ее слугой до конца жизни.

— Ужасно несправедливо по отношению к жене, если такой юноша уже женат, — заметила Мари-Лу.

— Это так, мадам, — согласился доктор, — поскольку Эрзули ненавидит всех женщин и способна навлечь самые ужасные несчастья, даже смерть, на любого, кто попытается увести хотя бы одного из ее возлюбленных. Она ужасно ревнива, и ни одна женщина на Гаити, как бы она не возмущалась потерей своего возлюбленного или даже мужа, не осмелится перечить богине.

Еще долгое время они говорили о странных обычаях и вере в сверхъестественное среди гаитян, затем о многом другом. Солнце постепенно клонилось к западу, а баркас все мчался к Порто-Пренсу. Доктор Сатэрдей оказался ценным источником информации об острове — о его природе, флоре и фауне. Он часто улыбался, сверкая своими большими белыми зубами, и явно старался быть полезным. Ричардом не понравилось раболепие, с которым члены экипажа выполняли каждый приказ доктора, но он пришел к выводу, что возможно, даже лучший из мулатов рассматривает своих негритянских слуг как рабов. Мари-Лу хотелось, конечно, чтобы их новый друг поменьше бы плевал за дверь каюты, но все они пришли к выводу, что им ужасно повезло, так как им попался человек удивительных способностей. Они решили что если он является типичным представителем высшего класса Гаити, то значит, о самом народе слишком много злословят.

Уже спускалась тьма, когда наконец-то вошел в порт и стал пробираться через целый ряд унылых суденышек. Дневная жара была уже позади, но вечерняя прохлада не слишком смягчала боль от обожженной кожи у герцога и его друзей. Средство, предложенное доктором, помогало хорошо, но все равно они еще чувствовали себя, как будто их поджаривают на медленном огне.