Юрий Козлов - Ночная охота

От стены отделилось несколько вооруженных фигур с лопатами. Конявичус сказал, чтобы они поторапливались. Антон подумал, что вопрос о Боге отчего-то сильнее беспокоит тех, у кого власть и сила, кто карает и милует, нежели таких, как он, у кого — ничего, свободных и ничтожных.

— Подниметесь в воздух через сорок минут, — круто развернулся Конявичус. — Вертолет заправят. Установят рацию. Ракетами только по казармам. Дальше — по обстановке, сверху увидите.

— Вот подробный план центра, Конь, — Зола торопливо вытащила из кармана сложенную бумагу. — Надо сразу взять гаражи и ангар, чтобы они не смогли воспользоваться техникой. Лучше снять часовых по-тихому. Если капитан посадит солдат на бронетранспортеры — нам хана.

— Это моя забота, — даже не взглянул на бумажку Конявичус. — Ваша — казармы. Сейчас у нас… — посмотрел на электронный браслет.

— Три пятьдесят семь, — сверилась со своим браслетом Зола.

Антону не с чем было сверяться. Его браслет уехал в ящике-сейфе на трудфро к теплому морю. Показывать Конявичусу зажигалку Елены не хотелось.

— Если все пойдем нормально, мы будем в центре около шести. Казармы должны быть уничтожены. Связь — по рации. Машину, быстро! — рявкнул в темноту.

Безмолвные, как бы материализовавшиеся из ночного воздуха фигуры бросились к соседнему строению. Заскрипели ворота, заработал мотор, ударил ослепительный свет фар. Дисциплина в банде пока еще была на высоте.

Конявичус сам уселся за руль, естественно, сильно побитого, открытого — с пулеметом — джипа. Золя рядом. Антон сзади у пулемета.

Машина запрыгала по полю. Антон вцепился в железную перекладину. За штурвалом вертолета было спокойнее.

— Богу угодно, чтобы я взял власть в провинции, исправил зло, заставил всю эту сволочь жить по закону Божьему! — Зеленые глаза Конявичуса фосфоресцировали в темноте, как глаза зверя. — Я возьму, я исправлю, я заставлю! Только посмей промазать по казармам — расстреляю перед строем как изменника!

У Антона не осталось ни малейших сомнений: Конявичус — сумасшедший.

Город начался уродливыми скопищами дощатых бараков на перекопанных склонах, натянутыми веревками, на которых болталось серое в дырах, как будто расстрелянное или снятое с расстрелянных, белье, гигантскими кучами мусора, которые, собственно, уже и не были кучами, а являлись самой что ни на есть землей окраин. Втекая в город, река не туманилась — пронзительно светилась из глубины зеленым, как будто там была включена длинная, как сама река, лампа. Берега были мертвы.

Вертолет заправили под завязку.

— Я видела, как горят в воздухе вертолеты, — заметила Зола. — Это впечатляет.

Перед самым городом поднялись повыше. Антон решил сделать круг, осмотреться. Он был уверен, что в прошлый раз случайно попал ракетой в стену. Больше так не получится. Хотелось хоть одним глазком взглянуть на злополучные казармы. Сначала Антон не обратил внимания на предупреждение Конявичуса: «Только посмей промазать по казармам — расстреляю перед строем как изменника!» Потом, увидев растянувшуюся по дороге, мигающую фарами, рычащую моторами, ощетинившуюся пулеметами, механизированную змею, изумился: экую силищу собрал — унаследовал от Омара? — Конявичус. Как согласно и четко выполняет она его волю! То была не банда — настоящая армия. Прежде виденные Антоном банды с этой в сравнение не шли. «И ведь расстреляет!» — не сомневался теперь Антон. «Откуда столько?» — спросил он у Золы. «Добровольцы, — ответила она. — Тут у каждого под подушкой гранатомет. Но ты прав, людишек много. Кто ж откажется пограбить?»

Антону не понравилось, как эти добровольцы стремительно и по-деловому организовались. С проселочных дорог в колонну вливались все новые и новые бойцы. Некоторые — в черных с прорезями чулках на голове. Притаившийся за деревом жилистый старик в чалме хитрейшим ударом уложил здоровенного — ему не надо было надевать на голову черный чулок с прорезями — негра с гранатометом. «Отдавай шайтан-труба!» — сорвал с плеча медленно падающего негра гранатомет и сумку, подобрал полы длинного халата, присоединился к поспешавшим за БТРом небритым юношам в больших, как противотанковые мины, кепках. С одной стороны, все это свидетельствовало о неукротимом свободолюбии местных жителей. С другой — что они плевать хотели на Конституцию, законы и права человека. С трудом верилось, что, свергнув одну администрацию, они подчинятся другой.

Окраины кончились. Внизу возникли серые приземистые и высокие блочные дома с прогнившими крышами. Ближе к центру появились асфальтированные улицы. Асфальт был в выбоинах и ямах. Мертвая река, светясь, текла сквозь город. По берегам торчали трубы заводов, большей частью обрушившиеся, сгнившие, как старые больные зубы. От серых блочных домов к заводам и рыночной площади поодиночке и группами тянулись микроскопические люди. Налегке — на работу. С большими сумками на колесах — на рыночную площадь. Как будто ветер гнал темную крупу или пыль. В ларьках вовсю торговали водкой и пивом. Антон так засмотрелся на привычную, но подзабытую городскую жизнь, что чуть не врезался в вознесенный над городом рекламный щит: «БОГ И АДМИНИСТРАЦИЯ ЕДИНЫ! ПРИОБРЕТАЙТЕ АКЦИИ ПРОМЫШЛЕННО-ФИНАНСОВОЙ ГРУППЫ «БОГАД»! НАШИ ПРОЦЕНТЫ САМЫЕ ВЫСОКИЕ В РЕГИОНЕ! КУПИШЬ АКЦИИ «БОГАД», СТАНЕШЬ САМ КАК БОГ БОГАТ!»

Над центром было тихо. Центр мирно спал, отгороженный от остального города постами, КПП и шлагбаумами.

Таков был мир, который Конявичус вознамерился очистить от зла, заставить жить по закону Божьему. Антон подумал, что очистить мир от зла значительно легче, чем отремонтировать крыши и дороги, восстановить заводы, привести в нормальное состояние землю и воду. Очистить мир от зла — значит очистить мир от людей. Надо думать, Конявичус сегодня сделает мир намного чище.

— Казармы! — ткнула вниз перевернутым большим пальцем Зола.

Приземистое двухэтажное здание опоясывало площадь полукругом. Сразу за ним начиналась лужайка, посреди которой стоял невысокий с колоннами белоснежный дом — типовая резиденция главы региональной администрации. В центре не наблюдалось прогнивших крыш. Высокие заборы делили территорию на аккуратные участки. Каждый участок включал в себя дом, сад, лужайку, бассейн. Вода в бассейнах была голубой, как и положено воде. Этот мир был чист, но именно сюда двигалась механизированная вооруженная толпа незваных чистильщиков.

Антон подумал, что подлететь к казармам со стороны площади — значит оказаться на открытом пространстве перед сотней окон, из которых опытному стрелку не составит ни малейшего труда расстрелять такую большую мишень, как висящий в воздухе вертолет. Гораздо безопаснее было зависнуть над лужайкой позади казарм и без малейших помех выпустить пять ракет в слепую стену по периметру здания.