Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012
— Пока что эта… как ее… Сташкова ограничивалась жертвами животных.
— Вот спасибо, вот утешил! А ты заметил, что с каждой новой жертвой колебания энергии увеличивались? Значит, магическая сущность набирает мощность, а жертвы становятся значительнее. В общем, надо звонить в полицию.
— И что мы им скажем? У нас нет ни единого доказательства, только гипотезы. Коллегия и секуристы тоже не скажут нам спасибо за то, что мы лезем в их дело.
— И что — оставить девочку на растерзание психопатке?
— Ни в коем случае. Мы поедем сами. Адрес там есть? Есть. Вряд ли наша чародейка потащила Зоряну к себе домой, в любом виктимарии есть подвалы, но на всякий случай возьми клетку с какой-нибудь мелочью. Если преступница не в виктимарии, проведем срочный ритуал поиска.
Уже стемнело. На небе выступили крупные звезды, и жители Светограда, взбодрившись по вечерней прохладе, направлялись кто постарше — в кофейни, молодежь — в ночные клубы.
— А еще говорят, что альбионцы от природы законопослушны, — пробормотал Милич, запихивая на заднее сиденье клетку с хомяками.
Конечно, оставалась возможность, что они ошиблись. Но когда машина подъехала к ограде виктимария, серой коробке в минималистском стиле, сердце Милича словно пронзила игла, а воздух загустел. Он чувствовал присутствие магии.
По идее, этого никак не могло быть. Человек не может обойтись без посредства жертвы, верно?
Кадоган притормозил, не доезжая до входа.
— Там наверняка должен быть охранник.
— Ну, охранник — это громко сказано, сторож… Давай сюда клетку, я, если что, наведу на него сонного духа.
Но этого не понадобилось. Когда Милич подобрался к светившемуся в сумраке окну пропускного пункта, выяснилось, что пара бутылок ракии, ныне опустелых, обеспечивают сторожу крепкий сон лучше всякой магии.
— Хомячка на тебя, урода, жалко, — заметил Милич, пока его законопослушный друг с удивительной сноровкой отключал сигнализацию.
Он десятки, а может, сотни раз бывал в подобных заведениях. Триглав, да у него в магазине примерно то же самое! Вольеры вдоль стен рядами, настороженно шелестящее в них зверье… Но никогда ему при этом не бывало жутко, не думалось, что эти вот в клетках — членистоногие, пушистые, пернатые — обречены на ритуальное заклание. Может, потому что он всегда бывал в подобных помещениях при свете. И что значит «обречены»? Если бы обитатели клеток не были предназначены в жертву, их бы все равно так или иначе уничтожили — извели дихлофосом, отвезли на живодерню, просто съели, в конце концов!
При мысли о съедении жертв почему-то затошнило, как с похмелья. Надо собраться. Да и не так уж темно — у Кадогана обнаружился фонарик.
Виктимарии строились по типовому плану, поэтому вход в подвал можно было найти без труда. Обычное подсобное помещение, такое везде есть, приспособленное для нужд ритуалов, проводимых при контрольных проверках жертв, обязательных в каждом государственном питомнике.
Там и печь оборудована, и воздухоотвод.
Шаги гремят на железной лестнице. И давит, душит… проклятье, что за сущность такая приближается, что ее можно ощущать без посредника? Потому что если сущность и не явила себя, то уже близко… окутывает виктимарий облаком, облепляет паутиной.
Дверь, к счастью, не была заперта. Они ворвались в подвал и услышали два женских голоса.
— Домнул Вук! Вы пришли… вы догадались…
Зоряна изо всех сил стучала по решетке клетки, в которой была заперта. Вид у девушки был крайне встрепанный, она была чем-то перемазана, но, хвала Свентовиту, невредима.
Вторая женщина стояла посреди зала, в центре магического круга. То есть магическим кругом это можно было назвать весьма условно. Пентальфа в двойном круге, в ней мандала, а между лучами разбросаны знаки разных магических систем, выписанные рунами, буквами ахейскими, семитскими и еще какими-то, а также алхимические и астрологические символы. Милич видел подобные картинки в популярных книгах по Искусству, вроде сочинений духовидицы мадам Всехсвятской и ее последователей, но даже они не доходили до такой мешанины. Все это никак не должно было работать… но оно работало.
На вид оно было смешно, да и на слух тоже — упитанная дама в хламиде, какую чародеи носят только в кино, визгливым голосом произносящая стандартную формулу вызова… Но воздух дрожит, и пламя в светильниках, расставленных между лучами пентальфы, колеблется вовсе не от сквозняка.
И главное, где жертва?
Милич и Кадоган кинулись, как по команде, в разные стороны. Милич — к клетке, а Кадоган — к самозваной стригойке, чтобы вытолкнуть ее из круга.
Клетка, увы, была заперта не только на засов, но и на замок. Милич попытался его сбить, пока Зоряна, всхлипывая, рассказывала:
— Она меня, пока я накладные проверяла, хлороформом… а пришла в себя я здесь. Она эти два дня все время пыталась меня заставить съесть какую-то дрянь. Говорила, что я получу невиданную силу и стану едина с божеством.
— И ты съела?!
— Нет, не смогла… я ужасно есть хочу, но уж очень оно противное было на вид… и воняло… месиво какое-то, навроде помоев, у меня бабушка в деревне ими свиней кормит.
— Свиней? — Милич вздрогнул.
— Ага… она сказала, что это от всех жертв, которые остались…
Милич оглянулся. Кадогану повезло еще меньше. Он не только не сумел вытащить стригойку, он вообще не смог войти в круг. Его вытолкнуло за невидимый барьер, и теперь он стоял на коленях.
— Она говорила, что надо было есть, чтобы получить силу, и тогда оно… божество это… тебя в себя примет… это принцип такой… а если я не хочу, оно все равно жертву найдет…
Проклятый замок упорно не хотел сбиваться. От грохота нормальный стригой давно бы потерял контакт, а эта как будто ничего не замечала. Женщина вскинула голову — Милич увидел, что это дама более чем средних лет, крашеная блондинка, — восторженно взирая на то, что спускалось… нисходило на магический круг.
Магическая сущность есть сгусток энергии и принимает тот вид, какой желателен вызывающему. Когда-то, когда люди не знали этого и считали их богами и демонами, они выглядели существами человеко- или звероподобными. Или чудовищами. Со временем, с развитием науки, антропоморфный или зооморфный облик перестал быть обязательным. Чародей видел духов как скопление светящихся или, наоборот, поглощающих свет частиц. Зачастую зримый облик и вовсе не был обязателен, достаточно было ощутить присутствие.
Но это… это…
Оно состояло сплошь из раззявленных пастей. Нет, между пастями еще просматривались щупальца, но каждое заканчивалось зубастой челюстью. И все они, как чувствовал онемевший Милич, хотели жрать, жрать, жрать. Подпитываться и в тонком плане, и в материальном.