Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012
Дмитрий Лукин
Приоритет — живое
Прошла, красивая, молниями стреляя. На меня и не глянула. Девушка-сказка, девушка-мечта! Поэзия ходячая! Остановилась метрах в трех, замешкалась типа. Вот она я, полюбуйтесь!
Любуюсь, а куда деваться? От мониторов оторвался — вживую смотрю. Даже с кресла встал, чтобы перегородка картинку не загораживала.
Платье — техно, цвет — металлик, а края и вырезы — в виде копий Зевесовых, да еще и сверкают для полноты ощущений. Впрочем, это уже перебор. Платьишко откровенное, в нем и без молний так насверкаешься за день, что у сотрудников глаза заболят. Тут уж хоть очки темные надевай. Впору будут (это я, конечно, по себе сужу). Но смотрится шедеврально. Эх, почему боссу всегда достается самое лучшее?!
В любой уважающей себя фирме появление на работе секретарши № 1 — это настоящее шоу. Приятно, что Корпорация и тут впереди планеты всей. Традиции — святое дело. Все сотрудники Корпорации свободны в выборе тела и внешности. Хоть пауком шестиногим на работу заявись — слова тебе никто не скажет. Дискриминация по внешнему виду недопустима. Наряжайся как хочешь. Секретарша босса — единственное исключение из этого правила. Имплантировать в свое тело она может все, что пожелает, но внешне обязана оставаться эффектной женщиной. Особым шиком считается полное отсутствие имплантатов (чип не в счет). Наша Юленька именно такая. Даже ни одной пломбы во рту нет. Стопроцентная базовая органика. Высший класс. Умничка, красавица.
Каждое утро наблюдаю ее дефиле и тихо радуюсь. Но сегодня она превзошла саму себя. Прыгнула выше головы. К чему бы это? Босс-то в командировке. Завтра только вернется.
О, кажется, нас заметили. Не успел вовремя присесть. Спокойно! Мы тут газетки на столе перебираем. Из одной стопки в другую перекладываем. Чтобы ровненько все было и порядочек. Вроде как делом занят, работаю. Нам по сторонам смотреть некогда. На секретаршу боссову заглядываться.
Подошла. Скажите, пожалуйста! Удостоились.
— Привет, белковый!
Не так быстро, крошка! Вот сейчас еще парочку газет переложу, тогда, может быть, и поговорим. Работа прежде всего — первое правило сотрудника Корпорации. Впрочем, какая уж тут работа, когда перед тобой боссова секретарша молниями стреляет! Кажется, так должен думать образцовый альфа-самец? К тому же до официального гимна еще двадцать минут осталось. В этой ситуации уделить барышне внимание — единственная адекватная реакция.
— Привет, жестянка!
Улыбается, довольная. Авансовый комплимент — он всегда приятен. Смотрю ей в глаза, но не выдерживаю, и взгляд соскальзывает вслед за молнией вниз по бретельке…
— Шикарное платье!
— Спасибо. Я уже поняла. Угадай, как называется!
Ого! Эрудицию мою прощупывает. Да пожалуйста, нам не трудно!
— «Никола Тесла»! Угадал?
— Нет. — Задумчиво поджимает губы. — «Искусительница»! Но твой вариант мне нравится больше. Решено: теперь оно будет называться «Никола Тесла»!
— Я рад!
Вроде бы поговорили. Все. Отыграли партию как по нотам. Думаю, «Агате» придраться не к чему. Как там в правилах написано? «Легкий флирт в нерабочее время для белковых противоположного пола допустим и нарушением дисциплины не является». Но Юля не торопится уходить. Улыбается, смотрит на меня и молчит.
А вот это уже серьезно.
— Неужели случилось? — Я почему-то перестал замечать молнии на ее платье.
— Еще нет. — Она подходит вплотную к перегородке, тянется ко мне (я тут же со страшной скоростью перегибаюсь через стол с мониторами) и шепчет: — Послезавтра.
Надо что-то ответить. Отшутиться надо. Но я не могу. И ведь знал, уже давно знал, что так будет, готовился морально, а все равно — ступор.
Она снова наклоняется ко мне и шепчет в самое ухо, прикрывая губы ладонью:
— Прости, ты хороший, и ты против, я знаю, но так надо. Я должна это сделать. Хоть и боюсь до чертиков. Только не отговаривай! А то я расплачусь, косметика потечет. Просто пожелай удачи.
Месяц отговаривал, теперь-то уж чего! Самому, что ли, разрыдаться?
Да бог с ней, с «Агатой». Такой человек нас покидает! Надо бы проводить достойно. Выхожу из «клетки», прижимаю к себе упругое девичье тело в эротичной техноупаковке и шепчу так, чтобы ни одна камера не видела моих губ:
— Красиво уходишь. Умничка. Но не стоило ради меня.
Осторожный поцелуй в щеку, и я возвращаюсь в свою «клетку».
Юля стоит, кусает губы и пальцы к щеке прижимает. Совсем девочка поплыла.
Попробуем вернуть к реальности:
— Теперь и здороваться перестанешь?
— Только если буду очень загружена. Ты ведь в курсе, эти параллельные потоки… При перегрузке программа отключает лишние образы…
Я в курсе.
Грустный такой голосок. Родной почти.
Лишний образ. Надо привыкать.
— Извини.
— Постарайся не перегружаться, — советую. — Хотя бы первую неделю.
— Постараюсь. Спасибо. — Она делает мне ручкой, поворачивается и уходит.
Теперь я должен смотреть ей вслед, восторгаться эротичной походкой и пошленько улыбаться, сглатывая слюну. Так и сделаем. Я не хочу, чтобы очередная жестянка полтора часа учила меня человеческому поведению. И я искренне восторгаюсь. Бывают моменты, когда правильное человеческое поведение дается мне легко и естественно. Как сейчас. Я смотрю Юле вслед, и правильные мысли сами рождаются в голове: «Какая потрясающая наглость! Какое вопиющее нарушение дресс-кода! Какая восхитительная прелесть! Вот это куколка!»
Вдруг я чувствую, что меня обманули. Эту картинку нужно воспринимать по-другому, я чего-то не догнал. Но не включать же семиотика прямо сейчас? «Правильные» мысли продолжают генерироваться в моей голове, приобретают трансцендентный характер, улетучиваются и становятся достоянием ноосферы. А мне все равно. Я уже не отслеживаю этот процесс. Я просто любуюсь молодостью и красотой, честно пытаясь улыбаться. Только улыбка почему-то не клеится и во рту пересохло. Массивная дверь в приемную босса захлопнулась, а у меня все еще ветви молний в глазах. Или это желтые мушки?
Пришла, называется, секретарша на работу.
Фу-ух! Кажется, отпустило.
Шоу закончилось. Лебединая песнь отзвучала. Утренняя доза человеческой красоты получена.
Теперь можно и присесть. Парад тюнингованных уродов лучше наблюдать по мониторам.
К моим услугам триста камер. Всего их около пятисот, но я могу оперировать только тремя сотнями. Остальные — вотчина «Агаты».
Народ подтягивается. Минут через десять все будут в сборе, а пока только две тройки жестянок прогуливаются по залу, обсуждая очередные новинки бодитека. Я к ним не лезу. Чипмены говорят — белковый молчит. Что может знать белковый о бодитеке?!