Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012
Итак, он не ошибся. Химера была создана где-то в городе, а привезена для жертвоприношения на машине. Но радости от осознания своей правоты Милич не испытывал. Что-то ему не нравилось, он и сам не понимал что, они ведь еще ничего не обнаружили…
За этим дело не стало. За деревьями возник прогал, и когда Кадоган остановился, еще до того, как они вышли из машины, стало видно, что здесь устанавливали магический круг. Самый стандартный, ничего особенного. Такой способен создать даже школьник, замышляющий какую-нибудь шкоду на занятиях. Откуда же это неприятное ощущение?
При ближайшем рассмотрении также не обнаружилось ничего экстраординарного. Здесь разводили огонь — рутинная процедура, и на траве остались следы крови. Костей или других останков, по которым можно было бы установить видовую принадлежность жертвы, — нет. После ритуала, когда дух, ответивший на вызов, забирал кровь, прочее уничтожалось. Сжигалось, как правило. Но тут в кострище были только древесный пепел и угли. Похоже, неизвестный стригой воспользовался близостью реки и утопил останки в ней. Такое тоже допускалось. А река хоть и обмелела, но течение у нее по-прежнему быстрое. Здесь они ничего не найдут. Надо снова воспользоваться услугами духа.
Кадоган был того же мнения, а гения и не думал отпускать с поводка.
Поскольку альбионец находился с духом в непосредственном контакте, на сей раз он не произносил вопроса вслух, но Милич догадывался, о чем он вопрошает, — какого рода жертва была принесена здесь на прошлой неделе и что за магическая сущность ее приняла.
Обычно спокойное лицо Кадогана вдруг исказилось — Миличу не приходилось видеть такого со студенческих времен. Он зашипел сквозь стиснутые зубы формулу подчинения, но власть над гением давалась ему с большим трудом, тот изо всех сил рвался уйти. Ничего нельзя понять… такие вещи случаются… но чтобы у такого мастера, как Кадоган?!
И ведь он все делал правильно.
Нет, Кадоган здесь ни при чем. И правила ритуала тоже. Неделю назад здесь была поглощена магическая сущность, гений часа чувствует это, и страх, испытанный им, сильнее законов подчинения магу.
Неизвестно, чем бы закончился этот безмолвный поединок, если бы Милич не услышал шум приближавшегося автомобиля. Это на миг отвлекло Кадогана, и мгновения оказалось достаточно, чтобы дух сумел разорвать ментальную хватку. Кадоган инстинктивно схватился за голову, едва устояв на ногах.
Кто-то шел сюда. Один человек. Но судя по тому, как уверенно он топал, в машине у него осталось прикрытие.
На поляну выбрался плотный, невысокий, лысеющий мужчина в светлом летнем костюме. В руках он держал мигающий приборчик, Милич не помнил в точности, как тот назывался, счетчик Лагарди или вроде того, но сразу опознал в нем творение техномагии. Владельца прибора он, впрочем, тоже узнал.
— Вы все-таки успели, — произнес он фальцетом. — А ведь я вас предупреждал, домнул Брайс, что Коллегия берет это дело под свой контроль…
— Неплохо бы поздороваться, Раду, — заметил Милич.
Тот фыркнул.
— Ну, раз уж ты выбрался из своей норы, значит, дело и впрямь того стоит.
Брайс полностью пришел в себя и повернулся к сотруднику Коллегии:
— По-моему, мы обсуждали то обстоятельство, что по договоренности между Кругом друидом и Коллегией волхвов у меня есть полномочия проводить здесь расследование.
— Да-да, помнится, что-то такое было. Но вот старина Вук таких полномочий не имеет, он частное лицо, а потому…
Прямо мои слова, с неприязнью отметил Милич.
Раздался пронзительный сигнал, Жиану вздрогнул и чуть не выронил прибор, но это был не счетчик — всего лишь мобильник у него в кармане. Помянув святую Неделю, он отошел в сторону, чтобы выслушать указания начальства, а заодно отчитаться. Воспользовавшись моментом, Кадоган сообщил:
— Гений испугался и удрал.
— Я понял.
— И еще… он не сумел передать, что за прожорливая сущность здесь являлась — хотя прожорливость была основной характеристикой, — но в жертву была принесена тварь многосущностная, так что ты, вероятно, был прав насчет химеры. Остальное должен показать анализ крови…
Последнюю фразу Раду Жиану услышал.
— Да-да! Сейчас сотрудники нашего отдела этим займутся! А вас, домнул Милич, настоятельно прошу проехать в Коллегию волхвов и дать подписку о неразглашении.
Милич оглянулся на Кадогана. Тот кивнул.
— Едем. Все равно они все здесь сейчас затопчут.
— Это была свинья, — сообщил Кадоган, поджидавший Милича в машине, когда тот наконец освободился.
— Что-что?
— Мобильная лаборатория установила, что кровь на траве принадлежала обычной свинье.
— Быстро они… Погоди! А как же «тварь многосущностная»? Они не могли ошибиться?
— В таком вопросе — вряд ли. Ладно, едем.
Магазин был закрыт. Милич хотел было выругать Зоряну за нерадивость, потом вспомнил, что сам же велел ей разбираться с поставщиками. Впрочем, он не был сейчас настроен заниматься торговыми делами и оставил парадную дверь запертой.
Они сразу прошли в кабинет.
— Погоди, — сказал Милич, — после всех этих приключений мне необходимо перекусить. Ты как?
— Обойдусь.
В холодильнике имелся шмат приличной ветчины, но сейчас свинина Милича почему-то не привлекала. Еще обнаружились помидоры и сыр, которые Милич построгал в миску и уснастил уксусом, соорудив подобие салата. С миской же в кабинет и вошел.
— Так на чем мы остановились?
— На свинье, — сказал непоколебимый Кадоган. — Я сам удивился, когда услышал, но не думаю, чтобы эксперты Коллегии что-то напутали.
— Не понимаю. Что за таинственную сущность могло привлечь жертвоприношение свиньи? Почему твой гений часа так испугался? И почему это жертвоприношение дало такой всплеск энергии, что его зафиксировали приборы Коллегии?
— Ты мне лучше ответь на такой вопрос: жертвоприношение свиней обычно для Трансбалкании?
— Нет. — Милич задумался, жуя сыр. — Странно. Ведь когда-то это была обычная практика — у александрийцев, в Старой империи. Но у нас отмерло как-то само собой. Морских свинок используют, ты же видел, у меня в магазине есть, но не припомню, чтобы в бытовых жертвоприношениях использовались свиньи обычные. Может, кто-то из потребителей и заказывает, это не запрещено…
— А в Альбионе для частных лиц запрещено, — сухо информировал его Кадоган. — Именно потому, что эта практика также принадлежит к нашей изначальной магии… еще с тех пор, как она считалась религией. Видишь ли, свинья в нашей исконной символике помимо прочего обозначает смерть. Поскольку и та и другая всеядны. Всепожирающи.