Николай Романецкий - Искатели жребия

Потом позвонил еще кто-то и сказал еще что-то.

А потом позвонила Нора. Ждавший доклада Милбери Калинов чуть с кресла не упал, удивление удалось скрыть с огромным трудом, но профессиональная закалка помогла.

— Здравствуйте, Саша! — Нора была, как и позавчера, пшеничной блондинкой. И в тех же зеркальных очках.

— Добрый день, — сказал Калинов. — Что-то я не припоминаю, когда давал вам свой служебный номер.

Нора, кажется, улыбнулась. Когда глаз не видно, об улыбке можно судить лишь довольно приблизительно: то ли улыбка, то ли гримаска неудовольствия. Во всяком случае, уголки ее рта разошлись в стороны.

— Разумеется, не помните, — сказала она. — Ведь вы были так пьяны! И так прилипчивы!.. Мне очень нужно с вами встретиться, и чем быстрее, тем лучше.

«Да, я был пьян, — подумал Калинов. — И, наверное, был прилипчив. Но служебного номера я тебе никак не мог дать! Иначе я бы не работал в нашей организации».

Он перестроился. Теперь Нора видела не сотрудника отдела аномалий, а на все готового донжуана.

— Конечно. — Донжуан закивал и чуть ли не приложил руки к груди. — Всегда рад встрече с вами. Где и когда могу вас найти?

Нора взглянула на часы:

— Хоть сию секунду… Отель «Москва», двести пятый номер. Я буду ждать. Это очень срочно и очень важно для меня. Да и для вас тоже. — Она снова улыбнулась-сгримасничала и отключилась.

«Так, — сказал себе Калинов. — Кажется, интуиция меня не подвела: другая сторона зашевелилась. И кажется, я верно определил направление, в каком она будет шевелиться».

Он вызвал Милбери.

— Вот как выглядел Крылов-старший в последний год своей жизни, — сказал Милбери.

На экране появилось изображение мужчины. Калинов чуть вздрогнул: это был именно тот неуязвимый посетитель, в кого стреляли вчера они с Довгошеем.

— Так! Интересно… Информация о его смерти подтвердилась?

— Абсолютно, шеф. Тело было найдено. Погиб он при обвале. Никаких сомнений… Кстати, он вовсе не Крылов. Это девичья фамилия матери Игоря. А отца звали Назаров. Кирилл Назаров.

«Ай да Лидия, — подумал Калинов. — Игорь Сергеевич Крылов — сын Кирилла Назарова… Эко она разобралась с мужем, никакой памяти ребенку не оставила!.. Однако Назаров и в самом деле погиб. Ничего себе! А кто же тогда разговаривал вчера со мной?..»

Он потер рукой подбородок и передернул плечами. Ему стало вдруг не по себе: чертовщина продолжалась.

— А девушка?

— С девушкой вот какое дело… Зовут ее Эленор Шепард. Она из Лос-Анджелеса. Отель «Москва», двести пятый номер. Прибыла в Петербург во вторник вечером. Я связался с Лос-Анджелесом, и выяснился весьма любопытный факт… Оказывается, Эленор Шепард умерла.

— Что-что?!

— Она умерла, — повторил Милбери. — В понедельник. Утонула при неизвестных обстоятельствах. Признаков насильственной смерти не обнаружено. Информация абсолютно достоверна, подтверждена лос-анджелесской полицией. Так что ее именем пользуется кто-то другой.

— Снимок ее есть?

— Да.

На экране появилось изображение. У Калинова отвисла челюсть. Это несомненно была она, разве что без зеркальных очков. Цвет волос, овал лица, форма подбородка — все совпадало. Калинов пока чал головой.

«Интересный поворот, — подумал он. — Что же это за силы нам противостоят? Что за тяга к умершим?.. Во всяком случае, встретиться с нею надо немедленно».

— Сестры-близнеца у нее нет? — спросил он. Милбери удивился, пожал плечами:

— Не выяснял.

— Выясни. И свяжись с американцами еще раз. Пусть получше проверят информацию, что-то тут не так.

Милбери кивнул.

— Далее, — сказал Калинов. — Я собираюсь навестить эту Эленор, или как там ее. Отправь в отель Довгошея, пусть поболтается у входа, подстрахует меня на всякий случай. Связь с ним я буду держать через вибрас, частота номер пять.

— Есть, шеф! — Милбери отключился. Калинов посидел немного, потом достал кобуру с пистолетом, пристроил под левую мышку. Поупражнялся немного, доставая оружие и снова пряча его. Поморщился: до автоматизма было, как до Луны. Тогда он положил в карман пиджака парализатор, надел на левую руку вибрас и отправился на свидание.

Довгошей был уже тут — подпирал стенку, равнодушно посматривая по сторонам и оживляясь лишь, когда мимо проходила какая-нибудь девушка.

Калинов встретился с ним глазами, подмигнул и вошел в вестибюль. Портье оказался на месте, пришлось подойти, поздороваться, спросить дорогу. Представляться, естественно, не стал. Если портье и позвонит Норе, ничего страшного не случится, все Равно она ждет. В лифте было пусто. Вызвал Довгошея, проверили связь. Выйдя из лифта, быстро разыскал нужный номер, постучал.

— Войдите, — отозвался знакомый голосок. Калинов вошел.

Нора сидела на диване. Она была одета в строгий синий комбинезон, как бы подтверждавший, что сегодняшняя встреча будет носить сугубо деловой характер. Ничего общего с позавчерашним вечером. Разве лишь зеркальные очки. Да скрытая под ними полуулыбка-полугримаска. Впрочем, Калинов тут же был вынужден признаться себе, что и в комбинезоне она выглядела привлекательно. Экая конфетка — разверни да съешь!..

— Садись, — пригласила конфетка.

Калинов сел в одно из кресел у невысокого сто лика и огляделся. На полу пушистый ковер, слева от дивана дверь — наверное, в спальню. Номер был не велик и имел казенный вид: отель — он и есть отель. Хотя теперь, с широким развитием джамп-связи, количество их и сократилось и владельцы из кожи вон лезут, чтобы превратить свое хозяйство в стопроцентные человеческие жилища, но все тщетно — были они гостиницами, гостиницами и остаются. Не хватает самой малости, без которой не существует дома, — духа его обитателей. Временное жилье ни когда не будет похоже на постоянное, потому что никто из проживающих не пытается подогнать интерьер гостиничного номера под свои вкусы и привычки.

Поэтому номер ничего не сказал Калинову о теперешней хозяйке. Тогда Калинов встал и открыл дверь в спальню. Спальня была совсем крохотная, и никто в ней не прятался.

— Под кровать загляни, — посоветовала сзади Нора.

Калинов оставил ее совет без внимания, закрыл дверь и вернулся в кресло.

— Что будешь пить? — спросила Нора.

— Ничего.

— А я, с твоего позволения, выпью. — Она подошла к бару и неторопливо принялась готовить себе коктейль, время от времени оглядываясь на гостя.

— Зачем ты назвалась моей женой? — спросил Калинов, когда она уселась в кресло напротив со стаканом в руке.

Она промолчала. Зеркальные очки были непроницаемы для взгляда.