Николай Романецкий - Искатели жребия
Молчала и она. Молчала и смотрела на портрет бывшего мужа, беззвучно шевеля губами. Калинов тоже взглянул на него и вдруг замер: он понял, где видел это лицо. На портрете был тот самый человек, который вчера угодил в засаду, тот самый неуязвимый убийца, просивший прощения у лже-Игоря Крылова. Только более молодой и при наличии бороды.
«Как же это я сразу не узнал его? — подумал Калинов. — Теперь понятно, почему он мне и вчера показался знакомым!.. Они с Игорем слегка похожи…»
— Послушайте, — сказал он. — А не может Игорь скрываться у своего отца?
Она посмотрела на него с таким возмущением, будто он произнес нечто абсолютно непотребное.
К примеру, предположил, что она до сих пор спит со своим бывшим мужем.
— Не может, — прошептала она.
— Вы в этом так уверены?! — удивился Кали нов. — Почему?
Она снова встала и подошла к портретам.
— Потому, — сказала она, — что господь наказал его за мои несчастья. — Глаза ее блеснули. — Мой бывший муж занимался спелеологией и двадцать лет назад погиб в пещере Хёллох.
* * *— Рэн! — крикнул Калинов, врываясь в кабинет Милбери. — Срочное задание!
— Слушаю, шеф! — Милбери даже привстал из-за стола.
— Быстро подготовь краткую биографическую справку по отцу Игоря Крылова. Обязательно снимок, сделанный в последний год его жизни.
— Сейчас сделаем. — Милбери сел. — Что-нибудь прояснилось?
— Ой не знаю! Если и прояснилось… Как дела у засады?
— Все спокойно. Кстати, я подготовил список Марин.
— Где он? — У Калинова перехватило дыхание. Вдаль беспамятства умчались Милбери, Крылов, отец Крылова…
— Я передал его на ваш тейлор, — сказал Милбери. — Зачем вам столько Марин, шеф?
— Собираюсь на них жениться. Хотя парочку могу уступить тебе.
Зайдя в свой кабинет, он первым делом бросился к тейлору. «Господи, прости меня, — подумал он, но не могу же я жить одной лишь работой!..»
Информацию Милбери, по-видимому, получил в экскурсионной службе, потому что в материалах были даже снимки. Глобальный Информационный Банк таких справок, как известно, не дает.
Он обнаружил ее в списке предпоследней. Из-под длинной челки смотрели знакомые карие глаза. Она… Калинов прочитал текст. Марина Юрченко, двадцать четыре года, не замужем, домашний адрес, номера служебного и домашнего тейлоров… Остальное его не интересовало.
Он посидел немного, глядя на снимок и собираясь с духом. Куда-то внезапно исчезли все те слова, что он хотел ей сказать. Куда-то исчезли все чувства. Осталось одно тоскливое ожидание.
Он набрал служебный номер. С экрана взглянуло чужое лицо. Он даже не рассмотрел, мужчина это или женщина: глаза застила туманная дымка. Сказа ли, что у Юрченко групп сегодня нет и потому ее надо искать в других местах. Калинов облизал пересохшие губы и поинтересовался: где. В ответ удивились, глубокомысленно покачали головой и посоветовали начать с дома, хотя в выходной день ее может там и не оказаться. Последнее он расслышал уже с трудом: так стучала в висках кровь.
Хрипло поблагодарил и отключился. Снова посидел, еще раз собираясь с духом. Наконец набрал домашний номер.
Она ответила сразу. Увидела его, узнала. Глаза ее расширились от удивления и тут же потемнели. Калинов, не говоря ни слова, пожирал ее взглядом. Она была одета в желтое платьице и казалась школьницей, не хватало только косичек…
— Ну? — сказала она. — Что вы молчите, как рыба об лед?
— Как кто? — удивился Калинов.
— Как рыба, — повторила она, — об лед.
Калинов растерянно закрутил головой, словно пытался обнаружить этот лед в своем кабинете. Не нашел, с трудом сглотнул и спросил:
— Почему вы не пришли? Я вас так ждал…
— Вы лжец! — сказала она с горечью и отвернулась. Но не отключилась.
— Когда это я вам лгал? — опешил Калинов.
— Да с самого начала.
— А-а?.. — вспомнил Калинов. — Так это же я не специально, не для того, чтобы обмануть вас… или… то есть… — Он запутался в словах и обреченно замолк.
Она снова посмотрела на него и сказала с вызовом:
— Вы не только лжец. Вы еще и провокатор!
— Господи! — взмолился Калинов. — Да почему же?!
— А кто напустил на меня свою жену?
— К-какую ж-жену? — От волнения Калинов начал заикаться. — Ч-чью ж-жену?
— Вашу, конечно. Не мою же… — Она ядовито рассмеялась. — Или вы полагаете, что у меня тоже есть жена?
— П-позвольте… — Калинов наконец справился со смятением. — Но моя жена сейчас находится на Марсе. Она не имеет о вас никакого представления. Да мы с ней и не разговаривали…
— Ну вы и штучка! — Марина прищурилась. — Почему же она мне тогда позвонила?
— Да не могла она вам позвонить! Марина поджала губы:
— Тем не менее она мне позвонила и сказала, чтобы я от вас отстала. Это я к вам приставала, да?.. То есть она сначала представилась как ваша жена, назвалась, кажется, Витой… А потом добавила, что если я все-таки осмелюсь встретиться с вами, она мне ноги выдернет из… Со мной еще никто никогда не разговаривал в подобном тоне!
Калинов пришел в себя окончательно. Он порылся в столе и отыскал среди разного хлама, хранящегося там, снимок Виты. Взял его в руку.
— Вот моя жена. Ее в самом деле зовут Витой… Это она звонила вам?
Марина открыла ротик. Ее удивление выглядело таким восхитительным, что Калинов чуть не прослезился от умиления.
— Нет, мне звонила совершенно другая женщина. Калинов сразу почувствовал себя сотрудником специальной службы и подобрался.
— Как она выглядела?
— Ну… — Марина замялась. — Лицо у нее такое, круглое, на подбородке ямочка… Волосы светлые, даже светло-желтые, такой певучий голос… О глазах ничего сказать не могу, она была в зеркальных очках. Знаете, бывают такие, от солнца?
«Нора», — понял Калинов. Вот сучка! Выходит, она не случайно оказалась «У Медного всадника». Ну стерва, пора тобой заняться вплотную!
— Мариночка! — сказал он проникновенно. — Это не моя жена. Но я догадываюсь, о ком вы говорите.
— Так! — Она снова прищурилась. — У вас еще и любовницы на каждом шагу!..
— Она мне не любовница… — Он осекся, вспомнив позавчерашний вечер. — В общем, я работаю в таком учреждении, что многого не могу вам объяснить.
— Ну разумеется, — сказала она. — Вы ведь ловите шпионов с Сириуса! Куда уж мне с моими памятниками?!
Калинов крякнул: все-таки она была восхитительна.
— Ежик, — попросил он, — спрячь иголки.
Она фыркнула, попыталась состроить гримаску недовольства, но гримаска не получилась, и тогда она рассмеялась. Смех был добрый. Калинов облегченно вздохнул.