Сергей Калашников - Клан Мамонта
Тот же Саня завёл ритуал утренней зарядки. Но бесцельно махать руками было неинтересно, поэтому Вячик начал уроки фехтования — он занимался этим спортом ещё в прошлой жизни и теперь охотно к нему вернулся уже в качестве тренера.
В лодочном сарае потихоньку обрастали рёбрами каркасы будущих челноков. Они ждали бересты, которую предстояло надрать весной, после начала сокодвижения — ребята уже много знали о новом для них мире дикой природы и даже строили планы на будущее.
— В какую сторону течет наша речка возле верхнего брода? — спросил Веник, вернувшись со своей очередной прогулки и усаживаясь в кружок около костра.
— Отсюда течет, вдаль, — припомнил кто-то из парней.
— А Пых, Кузя и Толян от того брода шли вниз по течению и попали как раз сюда.
— Не может этого быть.
— Тогда же какой ливень прошёл! — вспомнила Галочка.
Любаша сходила за своим сшитым суровыми нитками блокнотом, полистала его: — Точно, дождь прошёл сильный. Только от брода парни сворачивали в нашу сторону ещё до него.
— Я был там сегодня, — доложил Шеф. Течение идет отсюда, как и тогда, когда строили землянку. Но намного слабее. Лен, вы противоположный берег в сторону верховий хорошо осмотрели?
— Осмотришь его — там сплошь острова и протоки. И потом мы не столько географией интересовались, сколько добычу искали на шкуры, а крупного зверя среди заводей не бывает — он держится там, где посуше. К чему это ты разговор завёл?
— К тому, что мы оказались где-то в самых верховьях. То есть — в краю болот. Так ведь нам на географии объясняли, откуда вытекает Волга. А тут два переката и тропа между ними. Как бы рядок совсем низких гор, засыпанных землёй и заросших лесом. Опять же из нашего берега огромные каменюки выглядывают — получается, край этого каменного вала. Но всего интересней сейчас болота и поиски руды в них.
Завтра пойду на лодке, пока река не встала.
— Кып Го, — признёс Кып, — он явно понял, что Шеф собрался в путь и вознамерился присоединиться. — Кып Ру Да, — и недоумённо развел руками.
— Ну, это из чего железо выплавляют… — начал объяснять Саня.
— Ты ему расскажи, как выглядит, а не что с ней делают, — вмешалась Галочка. — Древние люди — они мужики конкретные, твоих философиев не понимают.
— Лучше бы показать, но я сам её в глаза не видел, — вздохнул Саня.
— А ты сообрази, на что она может быть похожа, — подзудил Веник.
— Ну… Камни могут быть любой формы.
— А цвет?
— Цвет? Не знаю. Типа ржавчины наверно.
— Где у нас имеется ржавчина?
Галка сорвалась с места и умчалась. Вскоре вернулась со своим длинным ножом для снимания трубок бересты: — вот тут с краю немного, — показала она на рыжую полоску вдоль давненько не бывшего в деле лезвия.
Кып взял инструмент в руки, разглядел, понюхал, полизал и вернул обратно. Взгляд его затуманился — человек явно ушел в воспоминания.
— Я тоже пойду, — воспламенился Саня.
— Нет. На маленькой лодке втроём никак.
— Большую возьмём.
— Нет. Нам её наверняка придется на руках перетаскивать. Тогда я понесу вещи…
— …а Кып понесёт тебя, — закончила фразу Пуночка.
Все рассмеялись, вспомнив крылатую фразу Чебурашки.
— И чего вы ржёте? — возмутилась Галочка. — Ребёнок не как попугай повторил, а слова применил правильные, как раз применительно к случаю. В оригинале-то было: «А ты понесёшь меня». Такими темпами она скоро стихи складывать начнёт, классиком литературы сделается.
— Пойду, мяса посуше пожарю ребятам на дорожку, — спохватилась Любаша.
— Айда, Димон, проверим челночок, — позвал Шеф Димку.
— Тёплую полость давайте сюда с нар притащим — холодно ведь в дороге, — сорвалась с места Лариска.
— Чегой это все сразу забегали? — удивился Пашка. — То тишь да гладь, то, как с цепи сорвался. Часто такое с нашим Шефом?
— Просто ты его ещё плохо знаешь, — рокотнул Саня. — Он иной раз долго думает, но уж как наметил цель — не своротишь.
* * *Поначалу всё шло по плану — лодка легко скользила вдоль реки подгоняемая вёслами в руках искусных гребцов. Но когда справа открылся вход в особенно широкую протоку, откуда, к тому же, в основное русло явно втекала вода, Кып категорически не захотел в неё входить. В результате короткой оживлённой дискуссии у Веника под глазом засиял фонарь, а лодка пошла туда, куда направлял её древний человек. Да, вне лагеря он всегда крут и нетерпим к любой критике — парни, что ходили с ним на охоту, не раз это подчёркивали. Но правоту этого сына эпохи никогда не отрицали.
Веник тоже не стал отрицать, потому что первый аргумент прошёл с левой, а спутник — правша. То есть продолжение диспута представилось крайне нежелательным.
У верхнего брода оказалось, что никакой он не верхний, потому что течение было не оттуда, а туда. Землянка пустовала — ребята, ушедшие за солью пока не вернулись. Да и по расчету времени они только-только должны были добраться до дальнего конца своего маршрута.
Дальше уже шли без остановок, делая привалы всегда на правом берегу, где было суше, в то время как слева торчал камыш, или открывались виды на низменные просторы с редкими корявыми деревьями, кочками, невнятной жухлой травой.
На пути случались и развилки, видимо острова. Кып неизменно выбирал поворот вправо. Еще он изредка показывал снова направо и говорил, что охотился тут. Несмотря на многочисленные извивы и загибоны, движение, в основном, проходило в южном направлении…
«Это же путь вдоль мамонтовой тропы, — сообразил Веник. — Конечно, древний охотник бывал тут по два раза каждый год. Куда же он меня тащит?»
На четвёртый день до Веника дошло, что они пробираются вовсе не рекой, а через болота — если запустить весло чуть глубже, оно увязает и норовит выскочить из рук, а позади всплывает муть поднятого со дна ила. Наконец дальше плыть оказалось невозможно — открытая вода кончилась, и с трёх сторон оказалась одна сплошная суша. Проваливаясь по пояс, преодолели десятка три метров трясины — если бы не лодка, на которую то и дело опирались — могло бы и засосать. Во всяком случае, мокасины болото оставило себе.
Когда выбрались на плотный грунт, долго сушились у костра и накручивали на ноги куски, отрезанные от меховой полости, под которой обычно ночевали. Еда, прихваченная в дорогу, уже закончилась, так что Веник размотал удочку и пошёл искать, куда бы её закинуть. Через час нашёл удобный подход к воде — к той самой протоке, по которой они сюда добрались. Кып, узнав об этом, выразительно постучал себя по голове. При этом он открыл рот — пустой звук, вырвавшийся оттуда, указал на то, что древние люди не лишены самокритичности.