Сергей Калашников - Клан Мамонта

— Так что? Меня взяли?

— Ты сам взялся. Шеф никого не прогоняет.

— А Серый говорил, что его под зад наладили.

— Может, и наладили, — пожал плечами Пашка. — Я б его тоже наладил. Хитрожопый он. Лёха, как я понял, хоть и дурак, но искренний. Вы же с Серым долго вместе бродили. И что он?

— Да непонятно. То, кажется, всё пучком, то залупаться начинает, права качать или на глотку берёт. Он раньше с Кубьей держался, так тот, помнишь, как выделывался? Через губу разговаривал.

— Серый, сдаётся мне, по жизни тихушник. Ладно, пойду я, мойся, давай, пока светло. И не возьмёт его Шеф. Нутром чую — не возьмёт. Но гуся и горшок с углями он этим четверым послал. Петруха с Денисом повезли на лодке.

— Куда повезли?

— Так к старому убежищу — больше парням деваться некуда.

— Гуся? Они же улетели.

— Их раньше набили и подкоптили, хотя и без соли. Долго не пролежат, но по нынешней прохладе сколько-то дней продержатся.

— Мама! — радостный детский вопль перебудоражил весь лагерь. Ребята невольно напряглись — у всех у них ещё недавно были мамы. Но при виде несущейся вприпрыжку Пуночки, как-то расслабились и даже погрустнели. Но Шеф — он и в древнем мире Шеф — пошёл встречать.

В лагерь входила Бо Тун Ная из племени древних людей, что кочуют вслед за стадом мамонтов. Вернее, она уже стояла, а на шее её висела Пуночка. Веник сделал жест узнавания — слов приветствия в местном языке пока обнаружить не удалось — вернулся к своим делам, чтобы не мешать маме и дочке общаться. Уж о чём они говорили — это их дела. А тут нужно поглядеть, как согнулись концы заготовок для лыж и расспросить Милу о сделанных запасах — она только что закончила пересчитывать.

— Получается, клюкву мы в этом году упустили, — пришлось констатировать, посмотрев всего на три горшочка с ягодами.

— Поздно нашли. То болото далеко, и на лодке до него не добраться. Одна ходка туда-обратно занимает целый день. Это уже Вячик с Ленкой набрали, сколько оставалось. Зато на грибах небольшой реванш, — показала девочка на ведерные корзины, укреплённые под балкой. — Брали только белые, а грузди пропускали, потому что не в чем солить. Да и нечем.

— А что с желудями?

— Много. И продолжают подтаскивать. Лепёшки пекут, не переставая, только уже без соли.

— Проследи, чтобы есть начинали с них.

— Прослежу.

Из кладовой, в которую превратился летний дом, мимо мыльни дошёл до кожевенного цеха. Лариска натирала чем-то белые заячьи шкурки. Значит, косые уже перелиняли. Две росомахи и роскошный волк. Ни оленей, ни косуль, ни лося. То есть пару охотников как-нибудь экипируют.

Объяснил свою мысль. Нашел понимание.

Петя с Пашкой ломали дрова, Надюшка таскала их и укладывала под навес. Вячик принёс от реки крупного сома — после того, как гуси улетели на юг, жизнь словно вошла в неторопливое русло. Без спешки отремонтировали лестницу, неторопливо накапливали запасы, шили одежду и чинили инвентарь. Только вот дров на всё уходило немеряно. Постоянно приходилось об этом помнить.

Разговор между Пуночкой и её мамой продолжался и за ужином. Веник не стал устраивать обычного производственного совещания, чтобы не мешать — просто слушал. Еще разговор понимала Галочка, а остальные — с пятого на десятое, а то и отдельные слова.

Так вот, девочка жаловалась на то, что у них (то есть у клана Мамонта) закончилась соль.

— За ней нужно сходить, — ответила мать. — Ты ведь помнишь дорогу.

«Это, получается, древняя девочка навсегда остаётся в клане» — первая мысль.

«За солью можно просто сходить — девочка покажет дорогу» — а это вторая.

— Кып уходит. Он уже слишком стар, и ему тоже трудно выдерживать дальние переходы

«Опа! Значит, старики, чтобы не быть обузой, уходят из бродячего коллектива и? Куда они деваются? И почему тоже? Кто ещё? Уж не Пуночка ли? Она ведь тоже покинула эту группу! То есть, и она обуза для тех, кто всегда в дороге?»

С этими вопросами он и пристал к девочке, едва та вернулась на следующее утро — проводила мать на стоянку и вернулась. Галка тоже приняла участие в дознании. Оказывается, девочку оставили потому, что ей тяжело даются долгие переходы. Плоскостопие или врождённый вывих — трудно сказать. Или что-то ещё. Ну не готовы местные к разговорам на медицинские темы. Пока была маленькой — мать и брат, тот самый Пыт, часть пути несли её на руках или везли на волокуше. А тут вроде приличные люди появились, которые подобных переходов не устраивают. Ведь Пуночка подросла, стала тяжёлой. Вот и решились оставить ребёнка пожить. И теперь тоже оставят, потому что так спокойней.

Надо же! А, казалось бы, девочка очень подвижна и никакой хромоты или косолапости за ней ни разу не примечали. Впрочем, как она сама объяснила, трудно становится, если идти от рассвета и до полудня. То есть, километров после двадцати-двадцати пяти. Да уж! Сравнение физических кондиций явно говорит в пользу древних.

А вот этот Кып Веника заинтересовал всерьёз. Ведь считается, что потерять группу для человека подобного образа жизни смертельно опасно. Что он обязательно погибнет. Надо бы потолковать с мужиком — охотники клану нужны.

Не так-то просто разыскать в лесу человека — со стоянки «охотников на мамонтов» он уже ушел и, как сказали, подался обратно по тропе на север. То есть как раз в сторону брода.

Вот и появился хороший повод проведать четвёрку одноклассников в старом убежище.

Парни сидели у костра впятером — Лёшка тоже был тут.

— Здорово Бо Тун Ве Ник, поднялся он от костра, приветливо протягивая руку. Остальные тоже поздоровались, причем лица их были искренне приветливыми. Только Серый поморщился:

— Ты новых рабов себе ищешь? Так мы тут свободные люди с достоинством и… всяким таким.

— Работа у меня для любого найдётся. Первая задача — нужно найти охотника Кыпа, что ушел из племени.

— А что дашь?

— Гусей подкопченных три штуки. Из тех, что вам Вячик на днях привозил.

— Пять.

— Ладно, пять, — этого добра набили так много, что есть сомнения, успеют ли их съесть, пока они не завоняют. Хотя именно гусятину сейчас и едят, в основном.

— Тогда отдавай. Твой Кып в балагане дрыхнет. А вторая работа какая?

— За солью смотаться. Мне нужно как раз пять вёдер. Как я понял, вёрст шестьсот в ту сторону налегке, а потом уже и обратно с грузом.

— Туда, как я понял, дойдём с местными, — рассудительно ответил Лёха. — Они и место покажут. Это для них месяц хода. А обратно по снегу с волокушей. Но только я не вернусь — останусь с племенем.