Л. ВОРОНКОВА - БЕСПОКОЙНЫЙ ЧЕЛОВЕК
– Очень даже! Сразу семь человек в наш кружок записались!..
Вдруг Настя прервала рассказ и, делая какие-то знаки, юркнула с порога в телятник.
– Петр Васильич идет! – шепнула она.
Катерина торопливо изнанкой фартука начала вытирать лицо.
– Стерла? – испуганно, раскрыв глаза, опросила она у Насти. – Все стерла?
Настя хихикнула, зажимая руками рот:
– Ой, нет! Еще больше размазала!
Петр Васильич вошел, молча кивнул Катерине и внимательно оглядел телятник. Катерина ждала, что он скажет.
– Вы серьезно хотите взяться за холодное воспитание? – спросил Петр Васильич.
– А как же? – удивленно ответила Катерина. – Конечно, серьезно!
– А выдержите?
Суровые глаза ветврача глядели испытующе. Катерина спокойно выдержала его взгляд.
– А почему я не выдержу? – Петр Васильич пожал плечами:
– Не думаю, чтобы вам легко было работать с Марфой Тихоновной. А ведь она все-таки бригадир.
Катерина улыбнулась, блеснув ровными зубами, которые казались еще белее на загорелом лице:
– Ну и что ж, что бригадир! А в моей секции я хозяйка. Я! Понимаете?
Петр Васильич вдруг улыбнулся, и Катерине подумалось: как улыбка красит некоторых людей!
А Петр Васильич в эту минуту в первый раз по-настоящему поверил, что у него есть сильный союзник и что теперь и он может смелее работать, шире применять свои знания, свой опыт. Он вдруг увидел, что закостеневшие порядки старой телятницы, с которыми он так долго и так напрасно боролся, наконец пошатнулись. И Петр Васильич даже вздрогнул внутренне от живого и радостного интереса к работе, которая теперь начинается.
– Примите меня в союзники, – сказал Петр Васильич и протянул Катерине руку.
Катерина, улыбаясь, пожала его руку своей вымазанной известью крепкой рукой.
– Будем помогать друг другу, – продолжал Петр Васильич. – Как закончатся полевые работы, организуем зоотехнические занятия. Надо учиться. Обязательно надо учиться: и телятницам, и дояркам, и вам, и мне. Нельзя отставать от передовых людей нашей страны. Почему наш колхоз, наша ферма должны быть каким-то застойным уголком, где все может идти по течению – как при дедах было, так и теперь? Ведь люди ищут, добиваются, стараются поднять свое хозяйство, сделать его первоклассным, высокопродуктивным… А мы? Мы ведь тоже можем жить легче, лучше, богаче, красивее. Еще мало у нас любви к своей работе. Разве в том любовь, чтобы около теленка по ночам сидеть да ноги ему укутывать? Любовь в том, чтобы ему лучшие условия для жизни создать. А для того, чтобы их создать, их нужно знать. Нужно глядеть вокруг себя, а не делать себя и свой телятник центром мира! И никакие заслуги никому не дают на это право… Ну-ка, дайте я покрашу!
Петр Васильич неожиданно выхватил из рук Катерины кисть и принялся белить потолок. Белый дождь поливал его сверху.
– Что вы делаете? – закричала Катерина. – Дайте я сама!
Но Петр Васильич яростно водил кистью и по потолку и по стенам, не обращая внимания на брызги. Катерина взглянула на Настю, Настя – на Катерину, и обе принялись хохотать над смешными, яростными и неумелыми ухватками ветеринарного врача.
КАТЕРИНИНО ЦАРСТВО
В тот же вечер, как управилась с телятником, Катерина пошла посмотреть коров, поставленных на сухостой. Скотник, встретив ее в тамбуре, даже отпрянул немножко, и всегда сонные глаза его широко раскрылись:
– Ты опять здесь?
– Опять здесь, – ответила Катерина. – А ты в обморок не падай, а вот расскажи, чем коров кормишь.
Скотник отвернулся и медленно направился к выходу. Катерина ухватила его за рукав:
– Ты что это? Почему не отвечаешь?
Скотник искоса смерил ее ленивым взглядом:
– Что выписывают, тем и кормлю. Вон рацион на стенке висит. А ты что, инспектор теперь какой, что ли?
Катерина подошла к стене, прочитала рацион. Рацион обильный, лучшие корма. Молодец дедушка Антон, и это не упустил из виду: кормить усиленно стельных коров. И минеральные вещества не забыл: мел, древесный уголь…
– Степан! – окликнула Катерина скотника, стоявшего у ворот с недовольным видом, засунув руки в карманы. – А минеральные вещества примешиваешь?
– Это какие такие минеральные вещества? – спросил он через плечо.
– Ну, какие? Уголь, мел…
– Так бы и говорила, что уголь. А то – «вещества»!
– Так ты примешиваешь или нет?
– На той неделе примешивал.
– А на этой что же?
– А на этой угля нет. Весь съели! – Степан вдруг отрывисто рассмеялся: – Надо угольницу для коров заводить!
Катерина посмотрела на него гневными глазами: так бы вот схватила вилы да вилами бы его по спине! Но передохнула, сдержала гнев и объяснила, как могла спокойно:
– Я от этих коров телят принимать буду. А мел и уголь нужны, чтобы теленок нормально развивался. А так как я хочу, чтобы мои телята были крепкие, то и требую, чтобы ты точно соблюдал рацион. Понимаешь, Степан?
Степан взглянул на Катерину, и в сонных глазах его неожиданно отразились любопытство и удивление:
– А неужто это на теленка влияет?
– Конечно, влияет, Степан! Ну неужели бы я зря приставать к тебе стала?
– Как увидел – идет, так сразу понял: покоя не будет! – проворчал Степан.
Однако взял пустое ведро и пошел за углем.
Катерина вошла в коровник. Коровы шумно жевали только что заданный клевер. Разномастные – и большие и маленькие, две-три с признаками породы, а остальные все простые, деревенские буренки.
«Надо бы, надо уж нам коров заводить хороших», – подумала Катерина.
И, вспомнив рассказ Насти, представила себе костромскую ферму – все одномастные, серебристо-серые, крупные, молочные. Как достигнуть этого?
«Будем лучших телят подбирать. Ну что ж! И у Малининой не сразу такая-то ферма стала! Малинина сумела, а почему нам не суметь?»
В конце сентября отелилась большая холмогорка Ласка. В эту ночь Катерина осталась ночевать в коровнике вместе с Дроздихой и с дояркой Аграфеной. Ласка была Аграфенина корова.
Вечером прибежала на скотный Анка, вызвала Катерину за ворота и зашептала ей прямо в ухо:
– Сережка велел на гулянье приходить. Он завтра в МТС уезжает!
Катерина крепче затянула полушалок, накинутый на плечи, внимательно посмотрела в простодушные Анкины глаза и опустила ресницы.
– А зачем мне идти? – сказала она как могла спокойно. – Не обязательно. На гулянье и без меня не скучно…
– Но ведь он же меня за тобой послал! – горячо возразила Анка. – Сам послал! Ну что я, врать буду?!
– А если послал, так мне и бежать надо? А ты ему скажи: она не может. Мы теленка ждем!