Л. ВОРОНКОВА - БЕСПОКОЙНЫЙ ЧЕЛОВЕК

– Ну что я с вами буду делать, а? – спросила Катерина. – Ну куда вас девать?

Ребятишки глядели на нее, смущенно улыбаясь и переглядываясь.

– Куда хочешь! – за всех ответила Дуня, весело пожав плечами.

Катерина, сдерживая смех, принялась командовать своим отрядом. Самых маленьких послала собирать мусор вокруг телятника: камни, железки, сучья. Что найдут, пусть кладут в кучку, а то мало ли что – выйдет теленок, наткнется на сук или попортит ножку о камень…

Леня Клинов и Надя Черенкова взяли ведра и пошли на пруд за водой, Дуня побежала за мочалкой, Настя Рублева принялась протирать стекла маленьких квадратных окошек. А Петруша Солонцов, коренастый расторопный парнишка, и черноглазый худенький Минька Бушуев, и сама Катерина взялись за метлу, за вилы и принялись чистить и выметать пол. Пыль, остатки сухого навоза и соломы – все взвилось вихрем в заброшенном, старом телятнике.

Вскоре появилась и вода, зашлепали мочалки, острый заступ принялся отскребать многолетнюю грязь с дощатого пола. Говор, смех, оживленье – будто невесть какое развлечение и удовольствие придумала для ребят Катерина!

Когда девочки принялись мыть пол, ребята, сменяя друг друга, то и дело, гремя ведрами, бегали к пруду – очень много понадобилось воды.

– Там Паша-телятница пришла! – сообщил Леня Клинов, примчавшийся с пруда с полным ведром. – Вон стоит да заглядывает.

– А мне сказала: «Что это вы, сдурели?» – сказал появившийся вслед за ним Минька Бушуев. И, поставив ведро, раскрасневшийся, с кепкой на затылке, рассказал: – Я говорю: «Почему это мы сдурели?» А она говорит: «Сдурели потому, что пол в телятнике моете». А потом говорит: «Может, вы телятам еще и коврики постелите?»

– А пусть говорит! – сказала Катерина, изо всех сил отскребая заступом грязь с досок. – А вы поменьше слушайте.

Катерина и сама давно уже заметила, как мимо открытой двери телятника мелькает синяя кофточка рябой Паши. Ну, да пускай ходят, пускай смеются, не им отвечать за Катеринину работу.

Еще и солнце не поднялось к полудню, еще и колокол в колхозе не звонил на обед, а в телятнике уже все было вымыто и вычищено, и Катерина отпустила на отдых свою веселую бригаду.

Оставшись в телятнике одна, она снова озабоченно огляделась. Ярко поблескивало солнце сквозь промытые окошки, желтые круглые зайчики дрожали на вымытом полу… Но разве это все? Осталось еще многое, что с ребятишками не сделаешь. Окна надо промазать, стены законопатить, побелить надо…

«Придется все-таки идти к Саше Кондратову, надо ребят на помощь звать».

Трудно было комсомольцам урвать время – только вечером да в обеденный перерыв. Но пришли, не замедлили. После обеда сладко тянуло прилечь на часок – ночь для молодежи и осенью коротка. Пока посидишь вечером в избе-читальне, а потом походишь с песнями по улицам, да попляшешь, да постоишь с кем-нибудь у двора, глядишь – и вторые петухи поют… Однако пообедали наспех и, прежде чем позовут на молотьбу, пошли говорливой и пестрой гурьбой в Катеринин телятник.

– Катерина, – сказала со смехом тоненькая белокурая Нина Клинова, – а ведь и правду говорят, что ты беспокойный человек: вот нам и то отдохнуть не даешь!

– Рано отдыха запросили, – тоже смеясь, ответила Катерина. – Вот состаритесь – и отдохнете тогда!

Саша Кондратов деловито осмотрел стены телятника.

– Самое главное, Саша, чтобы сквозняка не было, – повторяла ему Катерина. – Сквозняк и сырость хуже всего для теленка! Хуже всего!

– Шпаклевать надо, – сказал Саша, – а где пакли взять? Кабы льняные очесы были…

– Какие же очесы? – задумалась Катерина. – Еще лен на корню.

– А если мхом? – предложил Ваня Бычков. – Пойдем в лес да надерем моху! Ребятишек позову!..

– Глядите-ка, – засмеялась Клаша Солонцова, – а у нашего Вани голова все-таки варит!

– Ванечка, дружок! – обрадовалась Катерина. – Вот догадался хорошо! Мы тебе, Саша, сколько хочешь моху надерем. Клаша! Нина! Федюнь! Ну, сбегаем в лес?

– А если на работу зазвонят? – осторожно спросила Клаша. – А вдруг опоздаем? Мне тогда от отца влетит. Мне опаздывать никак нельзя – бригадирова дочь!..

– Вот еще! – возразила Нина. – А лес-то вот он – за двором! Побежали! Звонок услышим – вернемся!..

Не сразу, не вдруг, а телятник утеплили. Пазы законопатили мохом, а снаружи стены защитили свежей соломой. Окошки тщательно промазали, чтобы не дуло.

– Белить будешь – нас позови, – попросила Нина Клинова, – я обязательно приду!

– И меня зови, – сказал Ваня, – так и быть, послужу маляром.

Но Катерина никого не стала звать. Ребята и так целый день на работе, а тут такое дело, что и одной справиться можно.

В воскресенье, с самого утра, Катерина надела большой брезентовый фартук, повязалась старым платком по самые глаза, заботливо спрятав под платок косу.

– Ба! – удивилась бабушка. – Это куда ж нарядилась? На какое гулянье?

– Наверно, со мной на молотилку, – сказала мать, тоже укутываясь платком, чтобы не набилась пелева в волосы.

– В телятник, – односложно ответила Катерина.

Мать промолчала, а бабушка немножко обиделась:

– Опять в телятник! Что тебе, за телятник-то трудодни, что ли, пишут? Люди сейчас все стремятся заработать, работа на молотьбе выгодная, а ты все со своим телятником… Разве можно так-то?

– Не можно, бабушка, а нужно, – мягко возразила Катерина. И, слегка обняв за плечи маленькую сухую старушку, смеясь, сказала: – А трудодни я еще наверстаю! Вот как закончу с телятником да как выйду завтра на работу – только пыль до неба полетит!

Катерина белила телятник и напевала вполголоса. Белые брызги извести летели дождем, падали ей на лицо и на голову. Помещение телятника светлело и хорошело на глазах.

– Ай, Катерина! – вдруг услышала она знакомый тоненький голос. – Стекла-то опять все забрызгала! А я их протирала-протирала!

Настя с улыбкой заглядывала в открытую дверь. Катерина обрадовалась ей – она любила и как-то даже уважала эту маленькую, но с большим характером девчушку.

– Ничего, ничего, – ответила Катерина. – А мы их сейчас снова протрем, еще светлее будут. Уйди, а то я тебя забрызгаю!.. Вот прибежала кстати, – продолжала Катерина. – А я все хочу тебя спросить: сделала ты тогда доклад на сборе или нет?

– А конечно, сделала! – весело ответила Настя.

– Ну, и что? Как? Ребята заинтересовались?

– Очень даже! Сразу семь человек в наш кружок записались!..

Вдруг Настя прервала рассказ и, делая какие-то знаки, юркнула с порога в телятник.

– Петр Васильич идет! – шепнула она.

Катерина торопливо изнанкой фартука начала вытирать лицо.