Георгий Марчик - Трудный Роман

Нет, я, конечно, не прав. Любовь – это высшая награда. И ты торопишься получить ее из рук судьбы. А ведь ее надо заслужить. А ты еще ничего не успела сделать.

Женя, а если всерьез: я не верю, что ты любишь кого-то. Не могу в это поверить. Даже допустить эту мысль.

Неужели ты уходишь от нас в какой-то другой, таинственный мир? Из которого нет обратного пути? Очевидно, ты ошибаешься. Как и я каждый день ошибаюсь в себе. Постоянно удивляюсь: неужели это я такой?

Если бы ты только знала, сколько во мне нерешительности. Проклятая черта… Сам понимаю: один смелый поступок способен выразить больше, чем самые смелые откровения…

Ты спрашиваешь, что такое любовь? Какой облик у этого мифического существа? Какие глаза? Как у Марианны? Большие, темные, чуткие. Или как у тебя, словно море под ярким солнцем? Какой расчетный алгоритм этой задачи? И какая современная вычислительная машина может решить ее? А никакая, даже самая сложная. И никакие перфокарты или магнитные ленты не выдадут тебе желаемого результата. Вот так.

Только ты сама, своим умом и сердцем можешь найти искомое. Соединить необъятное в один неведомый фокус – любовь. Никто тебе не объяснит, какая она и почему мы должны проходить в поиске истины весь мучительный путь человечества, открывать для себя все заново. Может быть, в этом и заключается счастье?

Да, наверное, так и полагается. Если хочешь по-настоящему узнать, что такое полет, – лети сам…

А вот я никак не могу объять умом весь этот мир, вместить его целиком таким, какой он есть, в самого себя. Все во мне путается, противоречит одно другому. То, что казалось решенным вчера, сегодня оказывается загадкой; то, что вчера было прозрачно-чистым и ясным, сегодня как стекло под дождем. Мир меняется? Или я? Или мир и я одновременно? И я никак не могу найти общий, единый для нас ритм. И моя жизнь становится порой до боли несовместимой, не пригнанной к нему. Долго ли так будет продолжаться? Говорят, переходный возраст. Чудное определение. А что же тогда непереходное, вечное?

Твое воображение занимает любовь.

Способны ли мы на такое же сильное и красивое чувство, как Ромео и Джульетта? Но мы не такие, какими были они. И мы не такие, и мир другой…

И на пути любви встали тысячи новых, иных испытаний. В какую же пропасть ты бросаешься вниз головой?

Я не отговариваю, не останавливаю, но предупреждаю. Не торопись с выводами. Не спеши. Не обманись. Ты требовательна, и при ошибке расплата будет жестокой.

Видишь, я даже не спросил, кто он…

Я понимаю – любить может только достойный, и достоин любви тоже достойный. И да здравствует современная Джульетта и ее Ромео!

К. Табаков».

Костя стоял на углу неподалеку от ее дома, зная, что Женя должна пройти мимо, и тогда они пойдут в школу вместе. Ему было отвратительно собственное малодушие, и все-таки он пришел на этот угол, где была булочная, откуда всегда так вкусно пахнет теплым мягким хлебом и поджаристой хлебной корочкой, и теперь делал вид, что наблюдает за работой снегоочистительной машины. Но Женя появилась не одна, а с Катей. Они жили в одном доме. Женя то сшибала сумкой сосульки с подоконников, то била белыми сапожками по снежным комьям, которые попадались на пути. Глаза ее задорно блестели, а щеки раскраснелись. Но вот сумка вырвалась из руки, и она тут же скомандовала:

– Костя!

Костя, не мешкая, бросился за сумкой.

– Я возведу тебя в ранг моего рыцаря, – пообещала Женя.

Костя не мог понять, почему Женя оставила без внимания его последнее послание. И если бы не он сам вручал его ей в собственные руки, он усомнился бы: да читала ли она его вообще?

Оказывается, он возлагал на это послание кое-какие надежды.

Никогда до сих пор уроки не тянулись так долго. На последней перемене он подошел к Жене и дрогнувшим голосом спросил, видела ли она новый фильм и не хочет ли посмотреть. Кое-кто из десятиклассников был поблизости. И Костя спиной чувствовал (или ему только казалось?) любопытные взгляды ребят. Но Женя, нимало не смущаясь, как будто речь шла о самом обычном, бросила:

– Встретимся в пять па углу, у булочной. Роман тоже пойдет?

– Да, наверное, – пролепетал Костя и отошел в сторону.

– Свиданьица назначаем? Гусарим? – подмигнул сочувственно Юра Черникин. – А у мамы разрешения спросил?

– Отваливай, – проворчал Костя. – Гоняешь языком воздух, смотри – прикусишь…

– Ну-ну, – примирительно хмыкнул Юра, – так уж и прикушу. Я сам как-то притопал домой в три часа ночи. Отец открыл дверь и спрашивает: «Тебе сейчас уши надрать, кавалер, или утром?» А у меня рот до ушей. «Ладно, говорит, прощаю на первый раз. Иди спать». А теперь удивляюсь: и почему все-таки он меня тогда не выдрал?

… Во время фильма Костя плечом касался плеча Жени и боялся пошевелиться, чтобы она не отодвинулась. Тогда исчезло бы это удивительное ощущение близости, которое так приятно волновало.

Они вышли с толпой из кинотеатра, и Роман достал из кармана пачку сигарет. Со скучающим видом затянулся, пустил вверх сильную струю дыма.

– Ты давно куришь? – спросила Женя.

– Нет, не очень, – ответил Роман. – А что такого?

– Ничего. Не выношу табачного дыма. И еще когда некоторые воображают…

– Я не воображаю, – возразил Роман. – И вообще это не существенно. – Он выбросил сигарету в урну.

– Посмотрим киновитрину? – предложила Женя, увлекая Костю и Романа к стенду с кадрами новых фильмов, поблизости от входа в кинотеатр.

Рядом с витриной группа длинногривых парней без головных уборов развязно хохотала на всю улицу. Воротники пальто у них подняты, в зубах сигареты.

– Я смеха ради: «Есть лишний билетик?» – рассказывал один из них, рослый, в шапке, надвинутой на самые глаза. – «Есть, – отвечает. – Вам нужен? Возьмите, пожалуйста». Беру и прохожу дальше. А она пискляво так: «А деньги?» – «Какие деньги?» – «За билет». – «Какой билет? Он ведь лишний!..»

В этот момент к нему подошла невысокая девушка.

– Ну, чего тебе? – грубо спросил он.

– Отдай деньги, – попросила она. – За билет.

– Какой билет, какие деньги? Чего пристала? – Он снова сплюнул и достал пачку «Казбека». – Вот свидетели. Ничего я у тебя не брал. Ты меня, дурочка, с кем-то попутала, – ухмыляясь, продолжал парень.

Костя, Роман и Женя подошли ближе, вплотную к группе.

– Отдай сейчас же деньги! – возмущенно потребовала Женя, протискиваясь в круг. Она оказалась напротив высокого. Из-под шапочки у нее опять выбилась прядь золотистых волос. – Мы все слышали. – Она кивнула на Костю и Романа, которые последовали за ней. – Как ты сейчас хвастал, что взял билет, а деньги не отдал.