Георгий Марчик - Трудный Роман

Только никогда не просите пощады. Не унижайте себя. У подлецов нельзя просить пощады.

Костя. А мне просто интересно наблюдать и делать выводы. Я все понимаю, да, да, понимаю. Отчего так оживлена Женя, и почему скуксился Роман, и почему на Марианну временами нападает такая отчаянная задумчивость. Виной всему гибельные для всего сущего «чуйства». Если хотите сохранить бодрость духа и хорошее настроение, не поддавайтесь им. Держитесь. За землю. Или за воздух. Что одно и то же, с точки зрения химии или физики.

Женя. А я ничего не понимаю. Ей-ей, не понимаю. Даже голова кругом идет. Ну, чего ты, Роман, добиваешься? Чего тебе надо? Почему ты не хочешь быть, как все? И вообще ты как-то странно смотрел сегодня на Марианну. Нет, я ничего. Просто со стороны это кажется немного подозрительным.

Роман. А вы видели мышь в ловушке? Или, как она там зовется, в мышеловке. Нет? Посмотрите в мои глаза. В них только слабый отблеск того, что у меня в душе. Сумятица и полное расстройство рядов. Войска то в панике разбегаются, то готовы сражаться до последнего вздоха.

Глупо, правда? Наверное, не так. Чего не придет на ум, когда тебя всего лихорадит, как при тропической малярии!

Роман машинально взял в руки гитару, глухо звякнули струны. Мир полон звуков. Только здесь, в комнате без окон, идеально тихо. Но все равно, он пытается верить, что сквозь космос к нему летят звонкие золотые бубенчики весенней капели. Все ширится и ширится, заполняя Вселенную, гимн необъятной, всечеловеческой любви, которая поглотит все и в которой без остатка растворятся и исчезнут сомнения, тревоги, несбывшиеся надежды, горечь, боль – все, все, все…

И эта тень, что стоит за его спиной как безнадежный страж, как мучительное испытание самому себе.

И этот дурацкий вопрос, который сидит в нем унылой занозой и не дает покоя ни днем ни ночью: сказать или не сказать?..

В маленькой Костиной семье нередко не хватает денег, и поэтому день, когда мать приносит получку, особенный. Праздничный. Мать обязательно покупает что-нибудь вкусное.

– Давай, Костик, подобьем наш бюджет, – говорит она озабоченно.

Они начинают вместе подсчитывать и пересчитывать. Что и говорить… Их бюджет как короткое одеяло: или ноги, или плечи остаются открытыми.

– Ничего, сынок. Начнешь работать, тогда мы заживем получше.

– Точно, мама. И первым делом купим тебе новое пальто.

– Долго же, сынок, мне ходить в старом, – улыбается мать.

– Что ты, мама?! Через полгода пойду работать. А учиться буду на вечернем!..

– А может, начнешь зарабатывать, так и женишься сразу? Тогда уж не до матери будет… – говорит она шутливо.

Ее беспокоит, что Костя, как видно, не проявляет интереса к девочкам. Ну, решительно никакого. Она пробует вызвать его на откровенный разговор. Но Костя не хочет. Он избегает – нет, не то слово, а как-то смущается обсуждать с матерью эту тему.

– Может, и невесту себе уже присмотрел? – высказывает мать предположение. – А что? С виду ты уже форменный жених.

– Да ну тебя, мама! Вечно ты выдумываешь! – возмущается Костя. – Пойми: некогда мне девчонками заниматься. Сама знаешь, как занят.

– А эта, рыженькая такая? Славная девушка… – Взгляд у матери совершенно невинный, но это-то ее и выдает.

– Да мало ли у меня в классе товарищей, – досадует Костя. – Кончай, мама. Какая еще рыженькая?.. Все мы рыженькие…

И вот первый раз в жизни Косте выдали заработанные во время производственной практики па заводе семнадцать рублей.

Игорь Чугунов предложил сброситься на подарок учителю астрономии.

– Братцы, у него юбилей – пятидесятилетие. Сознательные мы или не сознательные? – провозгласил он. – Предупреждаю: взносы добровольные. Гоните кто сколько может.

Костя отсчитал от тоненькой пачечки три рубля.

К Чугунову подошел Роман, протянул все полученные им деньги:

– Держи. Я в них не нуждаюсь. Честное слово.

Чугунов оглядел его с ног до головы, помедлил, взял деньги, прищелкнул языком, подбросил на ладони и, ни слова не говоря, приобщил к остальным. Присутствовавшие при этом ребята отвели взгляды. Роман круто повернулся и отошел.

Костя долго размышлял, как истратить первую в жизни получку. Пустить ее сразу в расход и заявиться домой с подарками для матери и разными вкусными яствами? С мечтой о транзисторе он распрощался до лучших времен. А может быть, купить туфли? Сколько эти ни трет ваксой, трещины все равно видны. Да и фасон, что ни говори, староват. В театре ему все время хотелось как-нибудь спрятать ноги. На заводе или в школе туфли еще ничего, но вот в театре…

Он пришел, когда мать была уже дома. Она готовила на кухне обед.

– Мама, – сказал Костя сдавленным голосом.

– Что, сынок?

– Мама, а я вот деньги принес.

– Какие деньги, Костенька? Откуда?

– Да вот заработал… Получил первую зарплату.

Он протянул тоненькую пачечку матери, она взяла не сразу, а тревожно посмотрела на него. Он покраснел:

– Ну бери, чего же ты не берешь? Честно заработал. На заводе. Первая получка.

Она взяла деньги в пригоршню двумя руками. И не двигалась. Взгляд ее стал застывшим, неподвижным. Плечи как-то ссутулились.

– Ты чего, мама? Честное слово, сам заработал…

– Я не о том, Костя…

Она положила деньги на стол и долго молчала. Только стали вздрагивать узкие плечи. И Костя молчал. Когда мать вспоминала отца, он ни о чем не спрашивал ее и не утешал. Он был уже достаточно взрослый и понимал, что ничем не может утешить мать. Поэтому лучше переждать.

А мать все-таки купила ему на эти деньги туфли. Удивительный она человек – ведь он ни разу даже не заикнулся о своем желании.

Послание двенадцатое. Табаков – Синицыной.

«Привет Вам, синьорина!

Поздравляю. Теперь мне все понятно. То-то же, на лабораторных занятиях по химии я что-то спросил тебя, а ты даже ухом не повела – задумалась. Ты была далеко. Там, где резвятся амуры и купидоны, позванивая золочеными стрелами.

Я понял, мы с тобой совсем не знаем друг друга. Вернее, знаем только одну какую-то грань. Обыкновенную. А главная, сокровенная, остается за семью печатями.

Ты спрашиваешь, что такое любовь? Пожалуйста. Красивое украшение на новогодней елке.

Или роковая страсть? Звездные «чуйства»? А может быть, попросту собачьи эмоции?

Нет, я, конечно, не прав. Любовь – это высшая награда. И ты торопишься получить ее из рук судьбы. А ведь ее надо заслужить. А ты еще ничего не успела сделать.

Женя, а если всерьез: я не верю, что ты любишь кого-то. Не могу в это поверить. Даже допустить эту мысль.