Сергей Казменко - Фантастические повести и рассказы
Да, политчас у нас сразу после обеда, очень, знаете, удобно. Опоздаешь, бывает, на работу, или уйти, как сегодня вот, пораньше пришлось на политчас — не мешает. Очень, по-моему, умная система, у нас показатель посещаемости лучший по Министерству, не то, что в тех учреждениях, где политчас с утра или, скажем, под вечер. Там какие грозные распоряжения ни издавай — все без толку, все поднять процент посещаемости выше девяноста не могут. А у нас девяносто семь процентов норма. Бывает, и все сто. Сегодня так и было, кстати, потому что лекция очень интересная: «Проблемы построения развитого коммунистического общества».
Ну вот, отсидел я политчас, и ходу, тем более, что дела свои все до обеда закончил. Нет, нет, я поехал на трамвае, я во внерабочее время принципиально служебным электромобилем никогда не пользуюсь. Чтобы никаких нареканий не вызывать. Помните, небось, Гугудимова? Нет?! Ах, ну да, вы же не в нашем Управлении работаете, я и забыл за разговором. Вот этот Гугудимов он пользовался. И не просто, скажу я вам, пользовался, а пользовался злостно. Каждый день на работу и обратно через весь город ездил, электроэнергию только понапрасну транжирил и технику изнашивал. Мол, неудобно ему на общественном транспорте ездить, мол, пересадок слишком много делать приходится и вообще два часа добираться. У нас половина Управления квартиры в одном с ним доме получила им, значит, добираться удобно, одному Гугудимову, видите ли, добираться неудобно. Дай таким вот Гугудимовым волю так они по своему желанию начнут квартиры распределять где кому удобным покажется, а не в плановом порядке. Мы уж его и на собраниях срамили, и премиальных талонов два раза лишали ничего не помогало. Все так же ездил, и даже некоторых сослуживцев из числа тех, кому по штату электромобиль не положен, до дома довозил, чуть ли не в систему у них такие поездки вошли. Но в одном из этих товарищей заговорила-таки общественная совесть, на профсоюзном собрании он выступил перед всеми и разоблачил Гугудимова. Тот, оказывается, иногда брал к себе в машину вообще посторонних попутчиков. Сами знаете, к чему это может привести: сегодня ты взял его просто так, а завтра тебе с него что-нибудь получить захочется. Сплошь и рядом ведь такое видим, просишь какого-нибудь шофера подвести тебя, а он спрашивает, что, мол, я с этого иметь буду? Живучи еще эти пережитки капитализма, ох живучи. Влепили мы тогда Гугудимову выговор строгий, а дирекции рекомендовали понизить его в должности, так что он у нас долго не задержался, через месяц ушел по собственному. Вот к чему может привести беспринципное использование государственного транспорта в личных целях.
Так что я на своем служебном электромобиле только по служебным делам езжу. Больше никуда. А по личным в метро или на трамвае. Скоро, правда, выделить мне должны списанный электромобиль, тогда буду ездить, а пока и не уговаривайте. Что вы говорите? Это у вас, может, списанные электромобили только при помощи лошадей двигаются, а у нас они отлично ездят. Мне заведующий гаражом вообще обещал совсем новенький списать, он мужик мировой, раз сказал, значит, так и сделает. У нас учреждение богатое, мы всякую рухлядь не списываем.
Ну, да это дело будущего. А сегодня поехал я на трамвае, тем более что недалеко. Управление-то наше всего в пяти остановках от парка имени Трехсотлетия Октября. Я всегда на тот толчок езжу, «Трехсоткой» его зовут, знаете, небось. Да, хороший толчок, удобный. И транспорт всякий рядом, и гастроном, и универмаг, иногда так сразу же и талоны отоварить удается.
Приезжаю, а народищу — тьма-тьмущая. Не протолкнуться. Но я человек привычный, нацепил в сторонке свои плакатики на грудь и спину и в самую гущу. Иду, смотрю, что там люди меняют, вдруг, думаю, сразу же на хороший костюм натолкнусь. Но не слишком на это надеюсь, потому как знаю костюмы там в самом дальнем конце обычно, у решетки, что парк от проспекта Рабочей интеллигенции отделяет. Но я, по правде сказать, не слишком и спешил туда, раз уж на толчок попал, то надо приглядеться, чем народ торгует и что почем идет. Всегда это полезно. Бывает, не знаешь, как там, на рынке-то дела, предложит тебе кто случайно талонами обменяться, а ты и сообразить не можешь, то ли тебя обдурить хотят, то ли честный обмен предлагают.
Чего там только нет, на толчке этом, что твой восточный базар! И видеомагнитофоны отечественные, и пленка к ним импортная, и стереовизоры всякие-превсякие с октофоническими приставками, и шубки из искусственного меха, и куртки почти что замшевые… Какие только талоны ни предлагают!
Только вот иногда уж очень тяжело поменяться бывает. Скажем, нужен тебе позарез пылесос, а у тебя пять талонов на импортные зубные щетки и талон на полное собрание сочинений Немцова. А владельцу пылесосного талона Немцов, видите ли, не нужен, а нужны ему какие-то Стругацкие, которых уже лет двести как не издавали. Намаешься, пока сумеешь поменяться. Хорошо еще, что натуральный обмен запрещен, милиция за этим строго следит, чуть что и пройдемте, гражданин, не занимайтесь спекуляцией. Милиция она там хорошо работает, следит строго.
Но, кстати, о милиции. Меня там все-таки вот что удивляет. Как это они не обращают никакого внимания на отдельных товарищей на этом рынке, которые уж больно много талонов меняют. Не может же просто один человек столько талонов честным путем получить, ну никак не может. Вот, скажем, мы с вами пришли талоны менять — к нам не подкопаешься, если спросят, откуда мы свои талоны взяли, всегда можем ответить, пусть проверяют. У нас все честно. А что, если у этих товарищей спросить? Я ведь замечал некоторые из них постоянно там толкаются, и плакатики у них не плакатики, а целые афиши, и чего там только ни увидишь! За всю жизнь такого богатства не скопишь!
Что вы говорите? Они, может, от лица целых коллективов меняют? Хм, может, вы и правы, я как-то об этом не думал. Но все равно, уж больно у них талоны бывают странные, один раз, например, там талон на персональный электромобиль выдел, импортный, японский, а другой раз много талонов на золотые украшения. Интересно бы узнать, где такие талоны выделяют, у нас, например, про них и не слыхал никто, даже директор. Может, правда, этот товарищ из Министерства какого был? Но, вообще говоря, я бы на месте милиции проверил все-таки, откуда у них столько добра, подозрительно как-то. Может у них талоны ненастоящие вовсе, а поддельные, ведь может же такое быть? Или, может, они их как с типографии выносят, там им как-нибудь дополнительные талоны по знакомству делают. А потом мы удивляемся, почему приходишь в магазин со своим талоном, а тебе фигу показывают. Если талонов оказывается значительно больше, чем товаров, то, конечно, всех снабдить не удается. Я даже насчет этого письмо в газету хотел написать, да все руки не доходят.