СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

— Всякую ерунду городит, — подумал Степаныч, и откликнулся: – Спасибо.

Степаныч вывел на трассу двадцатитонную фуру, но не так как лет 40 назад, сидя в уютной кабине. Сейчас он сидел за рулём у себя в комнате. На небольшом экране внизу справа отображались привычные приборы, на трёх побольше прямо перед креслом и по бокам плыли привычные сибирские пейзажи.

Сейчас, в 2061, мало кто сидел за рулём непосредственно в кабине – какой смысл в этом героизме, если тебе нужно ехать не на ближнюю дачу, где тебя ждут лично, а везти, допустим, двадцать тонн монокристаллического германия для дальневосточных фабов? Управлять автомобилем дистанционно намного удобней: просыпаешься дома, в родной постельке, встаёшь свеженький, умываешься и завтракаешь по-человечески, — ну, а потом садишься за руль и в виде призрака ведёшь вполне физическую фуру по вполне физической дороге хоть на другой стороне земного шарика. А в это время напарник, сдавший тебе транспорт, где-то в соседнем полушарии как раз ужинает с семьёй…

Степанычу, в его 79 лет, стоило больших усилий убедить врача в своей способности продолжать работу. Пенсия – это чудесно… но только первые несколько дней. А потом – пустота, безысходность и чувство собственной бесполезности. Степаныч похандрил пару недель и решил вернуться к работе. Врачи были категорически против, но после нескольких жалоб в вышестоящие инстанции всё же уступили. Счастливый пенсионер перевёз свой водительский пульт в дом престарелых, и жизнь вернулась в привычную колею.

«Диспетчер» наблюдал за показаниями приборов, удобно расположившись в кресле.

— Посмотри, — сказал он напарнику, — это потрясающе!

Напарник – практикант-геронтолог, несколько дней назад прибывший в клинику, переключился на монитор Степаныча.

— Я много раз это видел, — продолжил «диспетчер», — и каждый раз он как будто в молодость возвращается. Давление как у молодого, пульс нормальный, частота дыхания нормализуется, увеличивается наполнение лёгких. Без препаратов! Теперь ему гарантировано несколько часов нормального самочувствия. А потом он сдаст смену, опять начнёт скакать давление, кружиться голова, стрелять в боку. Он снова станет старым брюзгой, будет шлёпать по коридорам, материть персонал и выводить бабулек из себя. Метаморфозы просто потрясающие.

Степаныч пропустил здоровенный автопоезд, летевший по главной дороге, энергичным рывком выехал на трассу и пристроился пока за какой-то фурой-холодильником. Надо привыкнуть. Вспомнилась молодость… Тогда, в 2000, он 18-летним мальчишкой сел за руль КаМАЗа, и всю армию провёл там – за рулём да под конём. Потом была работа в карьере, затем дальнобой. Тогда и дороги-то были не такие – Степаныч усмехнулся и подумал, что каждую кочку страны он, можно смело сказать, прочувствовал собственной задницей. А сейчас дороги гораздо ровней, только вот людей на них почти нет. Летать проще, быстрей и безопасней. Автопилот вообще понятие авиационное, ещё в прошлом веке появились, а вот автомобили до сих пор требуют присутствия человека. Хотя бы некоторые. И Степаныч снова улыбнулся уголком рта.

— Как там наш Степаныч?

Помощник «диспетчера» потянулся взглядом к экрану и через пять секунд сказал:

— Немного упало давление, чуть понизился сердечный ритм, в остальном всё в порядке.

— Понятно. Заскучал Степаныч. Монотонно едет. Развлеки его немного.

— Сейчас. Семьсот-семнадцатый, ответьте диспетчерской!

— Я семьсот-семнадцатый, слушаю.

— Анатолий Степанович, вы там не засыпаете? Тут нас телеметрия предупреждает…

— А ты, вуайерист, не подглядывай! За все годы, что я за баранкой, такого случАя не было, чтоб я заснул. Просто радио включил, а там мура какая-то, ну я и выключил – ведь я же к старому привык: спид-треш, ар-энд-би… А флешку с любимыми треками на кухне где-то оставил. Вот встану на обед, принесу сюда коллекцию ван Бурена – сразу веселее поеду. В диспетчерской переглянулись:

— Радио? Флешка? О чем это он, а?

— Технологии времен Аллы Пугачевой, не обращай внимания. Пульт у него раритетный, можно в музей сдать. Если поискать, то и дисковод на три с половиной дюйма отыщется. Вместе с дискетой.

— Ладно, продолжаем развлекать Степаныча. Вместо радио, блин…

— Анатолий Степаныч, а вы о смене работы не думали? Я вот сейчас объявление видел, нужны ди-операторы на айсберги, из Антарктиды в Сахару перегонять. Там на полчаса даже если отойдёшь – ничего страшного не произойдёт. Браслетик пискнет, если что, да и виртуалку хоть в туалет принесёт, если приспичит. Или вот стрелки нужны… ну, в пояс астероидов. Задержка передачи компенсируется софтом, прогнозисты сейчас совершенные вполне. А? И вам поспокойнее будет, и нам…

— Вы, парни, шобутные какие-то. То вам айсберги, то вам астероиды. Всё сразу, и них#я толком. А у нормального человека определённое дело должно быть, и мне моё нравится. В диспетчерской стажёр озадаченно взглянул на диспетчера:

— Что у него толком? — спросил стажёр

— Не обращай внимания, видимо у него есть ещё одно устаревшее устройство.

— Ну, хоть тумана ему чуть-чуть добавь, для остроты ощущений, что ли… И инспектора через часок на Степаныча подключи, — мол, звуковое давление у вашего монстра на пределе, к восьмидесяти децибелам приближается, надо бы аэродинамику проверить: не торчит ли где ведро на буксировочном гаке. Шутники-кладовщики на погрузке и не на такое способны, от скуки-то.

Стажер неспешно начал изучать список ситуационных задач на своём экране, а «диспетчер» продолжил беседу, то есть выполнение задачи по развлечению водителя:

— Степаныч, мы тут не можем понять, что такое «флешка»?

— Детишки вы ишшо. Жизни не знаете, привыкли к инфосфере, а случись что – даже задницу без неё подтереть не сможете.

— Не темни, Степаныч!

— В былые времена каждый свою инфу хранил сам.

Диспетчера переглянулись, один покрутил пальцем у виска, дескать не перечь ему, дедок бредит.

— Это невозможно Степаныч, какой смысл? Да и сколько можно так сохранить? Информации гигантские объёмы, всё в контексте, всё взаимосвязано, детальная модель окружающей действительности, включая нас всех. А так сохранишь обрывки какие-то. Никакого понимания. Да ещё и много раз одно и то же, дублирование неизбежно. Бред какой-то!

— От вы ни хрена и не понимаете, у вас даже мозги виртуальные. Вы файло свое где храните?

— Зачем нам какое-то «файло»? Мы отражены в своём облачном сегменте инфосферы, и в её профиле есть всё что нам нравится. Кстати, Степаныч, ты там тоже есть, вместе со всей своей музыкой.