Мария Перцева - Сказочка

— Господа, теперь вы убедились, что ваша королева любит вас. И в знак своей любви она даже соглашается пить эту гадость. Ура, господа! Виват королеве!

Сотни пьяных голосов тотчас с готовностью подхватили этот клич. И через мгновение все потонуло в реве восторженной толпы. Народ признал королеву.

— Ты куда? — поинтересовался принц, хватая проходящую мимо Анфису за юбку. — Праздник еще не кончился.

— Вот именно. А некоторые уже нализались.

— Ты что! Ни в одном глазу! Дыхнуть?

— Не стоит, меня и так тошнит. Пусти, я устала.

— Верю. Такие праздники не для тебя.

— Очень благородно было с твоей стороны не предупредить меня об этом.

— Интересно, а как бы ты представляла себе свадьбу без невесты?

— В таком случае тебе следовало жениться на пивной бочке.

— Ну прости своего несчастного мужа! — взмолился принц, опускаясь перед Анфисой на колени. — Больше этого никогда не повторится.

— Еще бы! Выйти за тебя замуж второй раз?! Такую глупость можно сделать только один раз в жизни!

— И ты ее сделала. Кстати, — Филипп встал с колен и отряхнулся. — Ты не забыла? У нас сегодня брачная ночь.

— Не забыла! — огрызнулась Анфиса. — Еще раз тридцать мне об этом сообщи, и я действительно запомню! Так что у нас сегодня?

— Брачная ночь.

— Не запомнила. Еще раз!

— Брачная ночь!!!

— Великолепно! Осталось только написать об этом на лбу у каждого из гостей, и, может, тогда у меня отложится в памяти хоть что-нибудь.

— Не сердись, — Филипп привлек принцессу к себе. — Лучше расскажи, что за представление ты устроила, пока я отвлекся?

— А-а, это… Ерунда. Поставила на место одного пьяного юнца.

— А яд из перстня?

— Обыкновенный зубной порошок. Дешевый фокус. Пусти меня. Я пойду в спальню, переоденусь.

Принц отпустил ее и, глядя вслед, только растерянно почесал затылок. Он не стал ей рассказывать, что двум гвардейцам, полезшим дегустировать недопитый принцессой ром, «дешевый фокус» стоил жизни. В кубке был цианистый калий.

Уже далеко за полночь пиршество стало постепенно затихать. Навеселившись вволю, многие спали, подложив под голову баранью ногу, или же, выбрав себе служанку по вкусу, отправились любоваться на звезды в сад.

Принц Филипп шел по коридору, насвистывая марш Мендельсона. Даже сейчас он не мог поверить, что этой ночью сбудется то, о чем он мечтал все эти долгие дни. Она наконец станет его. Боже, как это смешно! Он, которому стоило только свистнуть — и толпы разодетых дам кинутся ему на шею, мечтал об этом малолетнем насмешливом звереныше. Мало того, что в ней не было ничего женственного, так и человеческого в ней было не больше, чем в дикой кошке. Ее хриплый глухой смех висел над принцем подобно дамоклову мечу, грозя упасть каждый раз, когда он позволял себе что-то «лишнее». И вот теперь этому придет конец. Она станет его женой.

Он уже чувствовал, как гладит ее густые черные кудри, ласкает белоснежную кожу, целует ее громадные холодные глаза. И губы, и…

Чувствовал он и многое другое. Но если ты, дружок, не урод от природы и владеешь хоть какой-то долей фантазии, то без труда достроишь его думы сам, не заставляя уставшего автора, слюнявя карандаш, перечислять для тебя дальнейшие любовные ласки.

Принц приблизился к спальне и тихонько отворил дверь. На него пахну́ло свежестью ночи. Окна были открыты, и прохладный ночной бриз, шевеля прозрачные занавеси, уносил в сторону моря память о теплом солнечном дне. Лунный свет, льющийся из окон, освещал громадное супружеское ложе, покрытое голубым шелком. Пахло жасмином…

На кровати спала принцесса, укутавшись с головой в тонкое одеяло. Принц осторожно прикрыл за собой дверь и приблизился. Боже, как она была прекрасна! Даже сквозь покрывало он различал ее изящные формы. В позе ее не было ни капли кокетства или томного ожидания, которое обычно изображают девушки в преддверии любовной встречи. О эта наивная естественность, доступная только девственницам! Куда все это уходит потом, милые женщины?

Принц осторожно, чтобы не разбудить принцессу, лег рядом. Ему так не хотелось нарушить этот трогательный детский сон. И еще больше он боялся испугать ее. Всегда дикая пантера, теперь она казалась ему крохотным беспомощным котенком, которого может обидеть каждый. Но этого никогда не случится — он не допустит! Он будет любить ее, как никто еще не любил на земле. Он будет ласков, нежен и терпелив. Он никогда не причинит ей боли.

Медленно, стараясь запомнить эту минуту навсегда, принц протянул руку и коснулся под одеялом ее тела…

Проклятье! Филипп даже застонал от досады, когда его жаждущая рука уткнулась в мех.

Все это время рядом с ним лежал плюшевый медведь.

Анфиса, визжа от радости, неслась по коридорам, держа над головой драгоценный трофей — жареную утку. Сзади доносились ругательства. Повар никак не хотел смириться с нанесенным кухне ущербом. Но, увидев, что воришка сворачивает в королевские покои, тут же и смирился: с его высочеством шутки плохи. Хотя утку жалко…

Что ж, повару можно было простить его невежество — всю свадьбу напролет он трудился в поте лица, и, конечно, у него не нашлось времени заглянуть в зал и полюбоваться на невесту. Так откуда ему было знать, что этот улепетывающий подросток — будущая королева?

Объяснялись Анфисины действия очень просто. Просидев с полчаса в спальне, она вдруг почувствовала бешеный голод. Немудрено. На пиру было так «весело», что у невесты кусок в горле застревал. К тому же этот дурацкий кубок с ромом! После него принцессе стало еще хуже. Все-таки, наверное, в том перстне, который она нашла и, не сдержавшись, нацепила, был вовсе не зубной порошок. А стиральный. Преодолеть внезапно возникший голод оказалось просто немыслимо. Поэтому принцесса, сняв свадебное платье со всеми драгоценностями, порылась в гардеробе его высочества и, найдя там подходящие джинсы с линялой футболкой, отправилась на промысел.

После нескольких рейсов она запасла в спальне салаты, мясо, пиво и громадный кусок торта. Однако этого ей показалось мало. И, прошвырнувшись еще разок, Анфиса сперла утку с яблоками.

Сейчас она летела по коридору и с восторгом представляла, как все это съест. Приоткрытая дверь в спальню говорила что Филипп уже вернулся. Жаль. Теперь делиться придется. Хотя ладно…

Распахнув дверь, она радостно завопила:

— Филя, гляди, что я принесла!

Ответа не последовало.

Подойдя поближе к кровати, она увидела картину, которая одновременно и рассмешила, и разозлила ее.

Принц Филипп возлежал на кровати в обнимку с ее медведем, не обращая на Анфису никакого внимания.